Невинная соседка для бандита - Ася Любич

это был даже Воронцов, который поступил точно так же с женой другого приятеля Дубровского. Но чем больше я копал, тем больше понимал, что последний год стараюсь сотрудничать с довольно многими, стараюсь не конфликтовать, а иногда и просто запугивать, чтобы ни у кого даже мысли не было забрать у меня Надю. Но я все равно искал. Был у ее родителей, которые в итоге пропили квартиру и переехали в комнату в области. Был у всех своих знакомых и врагов. Я до последнего не верил, что Надя могла от меня уйти по собственной воле. Что ей было меня недостаточно. Ведь это был шикарный год. Мы трахались, ржали, ездили на море, делали ремонт, кайфово жили.

КАК БЫ ОНА СМОГЛА ОТ ВСЕГО ЭТОГО ОТКАЗАТЬСЯ? Ради чего? РАДИ СПИНОГРЫЗА, КОТОРОГО, КАК НЕ ЛЮБИ, ВСЕГО РАВНО БЛАГОДАРНОСТИ НЕ БУДЕТ?

Но однажды, просматривая записи с видео камер в торговом центре, я заметил женщину. В хиджабе. Много раз я пропускал ее мимо глаз. Но как-то приблизил, всмотрелся… Это была Надя… ЭТО, ТВОЮ МАТЬ, БЫЛА НАДЯ! Никто ее не похищал, она реально отказалась от жизни со мной ради ребенка.

Гнев во мне поднялся с такой силой, что я разворотил весь пункт видео наблюдения. Поехал домой, изрезал все ее вещи, сломал все статуэтки, которые мы выбирали вместе, выкинул обоих котов за дверь. Я поджог машину, которую ей купил. Никогда, никогда еще не испытывал такой боли. Даже от пули, даже от смерти матери. Она стягивала мне грудь, она буквально выворачивала меня наизнанку. И я хотел найти суку и возместить эту боль на ней. Я потратил несколько миллионов, чтобы отследить ее передвижения, но было ощущение, что она просто провались сквозь землю, словно сам дьявол спрятал ее у себя. И это ее спасло. Я бы убил ее. Я бы увидел и кинулся бы рвать ее грудь, чтобы достать сердце, которая она так нагло забрала у меня.

Плевать. Раз ребенок ей важнее, раз жизнь без меня нравится ей больше, то ПЛЕВАТЬ! Я вернулся к прежней жизни. В свою старую квартиру. Я курил, принимал, я попытался стать прежним Соколовским. И в какой-то момент меня от самого себя стало тошнить. Потому что все это было бесполезно. Потому что все вдруг резко потеряло смысл без нее. Секс потерял интересность. Еда потеряла вкус. А алкоголь и наркотики больше не давали нужное расслабление.

Сука, сука, сука… Господи, как я ее ненавидел. Ненависть к ней даже затмила ненависть к Анжеле, которую я однажды встретил в баре. Она была в поисках нового покупателя, а я пытался забыться. Она рассказала, что единственным способом от меня уйти видела мою смерть. Попросила того мальчишку, нашла мой же, сука, пистолет. Но он промахнулся. И будь я в более адекватном состоянии, я бы убил ее, но вместо этого я грохнулся прямо на пол, даже не пытаясь встать, и выслушал бывшую свою любовницу.

— Так если тебе так плохо без нее, найди ее.

— Да пошла она…

— Найди и прими ребенка.

— Я ни под кого никогда не прогибался. И она того не стоит. А ты не уходи, я тебя грохну.

— Ага. Ты пытаешься искать ее логикой. Может быть, стоит начать искать сердцем?

— Это как, блять? К гадалке сходить?

— Нет, конечно. Гадание и вера помогают только тем, кто верит. А ты веришь в силу денег. Ты пытался купить женщину, которая не продавалась. Женщина, любая, никогда не сбежит туда, где ей не нравится. Плюс беременная. Она захочет туда, где ей будет хорошо. Ну, помимо твоего члена.

— А почему я не устраивал тебя?

Анжела помогает мне подняться. Даже помогает Гаве посадить меня в машину.

— Потому что когда все хорошо, но ты не счастлив, ты начинаешь искать причины. И я думала, что мне нужна любовь. Но когда ты дал выбор, я оказалась не готова жить в шалаше. Чем и поплатилась. Ладно, пойду, пока ты пистолет не достал.

— Анжела… Завтра наберу одного своего партнера. Думаю, ты ему подойдешь.

— Он симпатичный?

— Тебе это важно?

— В общем-то, нет. Тогда жду звонка.

Я отключаюсь в тот же миг, а когда просыпаюсь с адовой головной болью, перед глазами сон. Надя, идущая по набережной. Она часто говорила про море. Но жару она не терпит. Даже на отдыхе всегда старалась не снимать шляпу. Загар это не ее.

Тянусь к телефону и нахожу переписку Нади с тем парнем, в которого она была влюблена.

Листаю долго, наконец, находя кусок нужного мне текста.

«Лучше Владивосток. Люблю смотреть, как волны бушуют на море. И пока едешь туда, можно увидеть всю страну».

Отодвигаю телефон, смотря на него словно на ядовитую змею.

Она выбрала не меня, как когда-то сделала моя мать. Предпочла мне ребенка. И как бы мне сильно не хотелось ее убить, мать я простил, значит, прощу и эту суку.

Ровно месяц я каждый день торговался сам с собой. Возвращался к работе, жил, пытаясь хоть как-то восстановить внутреннее равновесие. И снова и снова проваливав миссию, не думать о Наде. Не вспоминать о том, как круто нам было вместе. Наверное, ребенок бы не сильно помешал. Нанимали бы няню, я построил бы дом в черте города с охраной, чтобы никто не смог ему навредить.

Да и прикольно, наверное, смотреть, как растет у Нади пузо, как растет похожий на тебя пацан. Или такая же зануда, как Надя. Правда, ей бы пришлось умереть старой девой, потому что я бы никого к ней не подпустил. И к Наде не подпускал. А женихи вокруг нее постоянно вились. И однажды какой-нибудь хрен обязательно захочет забрать ее себе, усыновить моего ребенка.

Глава 44

Лавров стоит, не двигается, кажется, шокированный моим спокойствием.

— Ты не понимаешь? Он знаешь, как бушевал, когда ты исчезла? Щепки летели. Он котов твоих выбросил…

Не верю.

— Так может, ты в него влюблен, а не в меня, раз к нему такое пристальное внимание?

Лавров, кажется, даже краснеет от гнева, идет на меня, дергает за руку.

— Вставай! Мы уходим! Прямо сейчас! Ты идешь со мной!

— Он все равно тебя не полюбит… Не старайся.

— Сука! — он замахивается, и вот тут я реально боюсь, но в этот момент раздается до боли знакомый голос. Голос, сопровождающий меня в моих бесконечных снах.

— Попробуй еще раз тронуть ее, и ты останешься без руки.

Лавров тут же опускает руку, а я перевожу взгляд