Причина и следствие - Пайпер Рейн

— Девушка?

— Мне просто интересно, не веришь ли ты в любовь, потому что когда-то пережил сердечную боль.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Хочешь меня препарировать, да?

— Тебе не обязательно рассказывать, но я подумала, что у нас есть время. — она садится прямо, скидывает туфли и скрещивает ноги, повернувшись ко мне боком на сиденье.

— Это долгая история…

Она подпирает подбородок ладонью.

— Когда будешь готов.

Я на мгновение оглядываю вагон, прежде чем решаю, что мне нечего терять, рассказывая ей, по крайней мере, часть.

— Ну, когда я пошел на срочную, я был одинок, но большинство парней в моей казарме — нет. Их называют письмами «Дорогой Джон», как ты, наверное, знаешь. Не прошло и недели, как некоторые из моих соседей по казарме начали получать их от подруг, на которых они собирались жениться. Одно за другим, письма приходили после недель безответных звонков или писем. Еще хуже, когда мы на миссии, видеть, как парни получают их.

— О, это тяжело, — говорит она.

— Но с тобой такого не случилось?

— Нет, но я был достаточно умен, чтобы не встречаться с кем-то до ухода в армию, и с тех пор не стремился к серьезным отношениям. — есть еще кое-что, что я ей не рассказываю, но я не собираюсь вдаваться в причины этого сейчас. — У меня работа, которую трудно отключить, оставить на работе, так что я всегда закрывался от любви. Трудно думать, что я могу доверять кому-то после того, как видел, как все эти девушки рыдают навзрыд, прощаясь со своим парнем, женихом или мужем, и все это менялось после того, как их отправляли в командировку.

— Так что, пока ты не уйдешь из армии, ты будешь воздерживаться от влюбленности? Это не совсем выбор, знаешь ли.

Я смеюсь про себя.

Она откидывает голову назад.

— Пока я не поставлю себя в положение, чтобы влюбиться, я не влюблюсь.

— Удачи с этим.

— Ты не веришь мне.

Она пожимает плечами.

— Нет, я просто думаю, что это не всегда то, что можно контролировать. Ты ведешь себя так, будто твое сердце — это мозг. Что оно может взвешивать плюсы и минусы. Сердце бьется, оно чувствует.

— Сердце — это орган, — напоминаю я ей, и ее рот приоткрывается в притворном шоке.

Как может кто-то, кому с девяти лет после смерти родителей, постоянно подбрасывали дерьмо, все еще так сильно верить в любовь?

— Говорит мужчина, который никогда не был влюблен.

— А ты была? — спрашиваю я.

Она права. Я никогда не позволял себе открыться и чувствовать так сильно к кому-то. На самом деле, Тесса — первый человек, к кому я почувствовал это желание стать ближе, и я уверен, что это только потому, что нас столкнули вместе в необычных обстоятельствах и я провел с ней так много времени. Обычно мне нравится одна ночь, может, две, но на этом все заканчивается.

Она пожимает плечами.

— Я не уверена, но по крайней мере я открыта для этого.

— А этот парень в Портленде? Ты думаешь, он может быть тем самым? — в моем тоне есть нотка раздражения, и по тому, как она наклоняет голову, она это слышит.

— Честно, я не знаю, но я собираюсь попытаться и посмотреть. Все, что я знаю, это то, что я хочу провести свою жизнь с кем-то, и я надеюсь, что однажды каждая любовная песня по радио обретет смысл, и каждая романтическая комедия подтвердит, что мое сердце право. Больше всего я надеюсь, что я сильно влюблюсь, и если это разобьет меня, если он разобьет меня, по крайней мере, я буду знать, что не сдалась. Я просто не могу не думать, что после всего дерьма, через которое я прошла, мне суждено найти, где мое место, и когда я найду, я сделаю все возможное, чтобы не облажаться.

Я смотрю на нее мгновение. Эта прекрасная пекарша из Нью-Йорка чертовски храбрее меня.

— Я не ожидаю, что ты поймешь. — она поворачивается, чтобы смотреть в окно, но поскольку на улице темно, все, что мы видим, это наши собственные отражения в стекле.

— Что ж, кто знает? Может, однажды и пойму.

Я погружаюсь в журнал, а она смотрит в окно, свернувшись калачиком на сиденье и накрывшись курткой, как одеялом. В какой-то момент она закрывает глаза и расслабляется.

Я тяжело вздыхаю и любуюсь ею. Ее сердце так открыто и приветливо. Но мы такие разные люди.

Она, должно быть, чувствует мой взгляд на себе, потому что открывает глаза, и на ее губах появляется мягкая улыбка.

— Что-то не так? — шепчет она, так как большинство пассажиров спят.

— Нет. — я качаю головой.

— Тогда что?

Я не уверен, что могу быть с ней честен, но есть кое-что, что я должен сказать ей.

— Я знаю, что должен сожалеть, что не уступил тебе место в первом классе, но я не сожалею.

— Нет? — спрашивает она с интересом, глаза все еще сонные.

— Нет. Я рад, что мы подружились, а этого бы не случилось, если бы ты не сидела рядом с Полли, и если бы у нее не начались роды в самолете, и если бы мои права не были просрочены, а твоя кредитка не отклонена. Может, я просто очень устал и несу чушь. — я провожу рукой по своей коротко стриженной голове.

Она берет мою руку и поворачивается на сиденье, хватая свой телефон.

— Причина и следствие. Или, может, судьба, кто знает, но мы должны обменяться номерами, знаешь ли, теперь, когда мы друзья. — в ее голубых глазах есть искорка, в которую я не хочу вчитываться. Мы обмениваемся номерами телефонов, затем она кладет голову мне на плечо. — Просто чтобы ты знал, друзья используют плечи друг друга, чтобы поспать.

Запах праздничного ягодного шампуня из B&B «Рождественские Шарики» витает вокруг нас, но я закрываю глаза, и вскоре сон охватывает нас обоих.

Я уже не сплю, когда кондуктор объявляет, что следующая остановка — Портленд. Голова Тессы все это время лежала на моем плече, и с тех пор, как я проснулся, мой разум играет со мной в кошки-мышки. Что это за чувство внутри меня?

Почему я желаю, чтобы у нас было больше задержек, чтобы я мог провести с ней больше времени?

— Тесса, — шепчу я. — Мы на месте.

Она ерзает и потягивается, задевая меня по лицу.

— Ой, прости, — говорит она, и ее щеки окрашиваются в самый милый розовый оттенок. —