Уютное Рождество - Дениз Стоун

— Обещаю, — говорит Джейми, ухмыляясь и подтягивая одну из упряжей на Кальцифере, главном олене. Четверо других ждут своей очереди. Их густая шерсть на груди развевается на ветру. Крошечные бубенчики побрякивают на сбруе, когда олени переступают с ноги на ногу, их копыта глухо стучат по снегу.

Я протягиваю руку, чтобы почесать за ухом Спутса. Он фыркает, встряхивая головой от удовольствия, его рога поблёскивают в слабом солнечном свете.

— Но это выглядит опаснее, чем снегоход.

— С тобой всё будет в порядке, Джой. Обещаю.

Эти сани ни капли не похожи на обычные красно-золотые. Одна сторона раскрашена аэрографией, как «Тачка-загадка», в яркие синие и зелёные тона, с завитками цветов. Другая сторона усыпана розовыми блёстками.

— Это ты выбирал цвета, да? — шучу я.

— Хватит тянуть время. — Он берёт меня за руку и помогает забраться в сани, и я устраиваюсь на деревянной скамье рядом с ним.

За амбаром на мили тянется лес. Высокие ели увенчаны белыми шапками, а дальние холмы отливают золотом там, где их касается свет послеполуденного солнца.

Джейми поворачивается, держа что-то за спиной.

— Кое-что ещё. Я взял из веганской замши.

Он достаёт коричневую ковбойскую шляпу — точь-в-точь как у него, только поменьше, с мягким красным бантом, завязанным вокруг тульи. Он аккуратно надевает её мне на голову, слегка наклонив, чтобы чёлка не падала на глаза.

— Моя собственная ковбойская шляпа, — говорю я, проводя пальцами по гладкой ткани.

— Теперь ты настоящая сельская девчонка, — говорит он, цокая языком, подавая сигнал оленям.

— Она мне нравится куда больше, чем шапка Санты.

— Хорошо. — Он целует меня, а затем берёт в руки вожжи, подгоняя оленей.

Сани дёргаются вперёд под мягкий перезвон бубенцов, и у меня от восторга захватывает дух. Я ахаю, вцепляясь в край сиденья, пока мы скользим вперёд. Снег вздымается мягкими дугами из-под полозьев, набирая скорость. Ветер бьёт мне в щёки и треплет мою новую шляпу, пытаясь сорвать её. Я прижимаю её одной рукой.

Джейми бросает на меня взгляд, и лёгкие морщинки на его висках становятся глубже.

— Всё в порядке?

Он всегда проверяет, со мной ли всё хорошо. Заботится. Это та самая забота, которую я не чувствовала с самого детства. С ним так легко снова почувствовать себя в безопасности. Мало-помалу он помогает мне оттаять тем частям себя, что, как я думала, были похоронены навсегда.

Так что я подаюсь вперёд и делаю то, что сделала бы ребёнком.

— Я чувствую себя живой! — кричу я, широко раскинув руки. Сердце колотится так сильно, что у меня слегка кружится голова.

Он подхватывает моё ликование, и олени, кажется, перенимают нашу энергию, их копыта отбивают дробь громче.

Среди смеха и щиплющего свежего воздуха в моё сознание прокрадывается опасная маленькая мысль.

Три недели назад я застала Паркера в том отвратительном полиэстровом костюме, и с тех пор даже мельком увиденные красный с белым вызывают у меня мурашки по коже.

Я не хочу вечно прятаться от Сант в торговых центрах.

Я не хочу, чтобы Паркер портил ещё хоть один момент моей жизни.

Я смотрю на Джейми, который ухмыляется, глядя на меня. Его ковбойская шляпа — не шапка Санты, но это и неважно. Я просто хочу создавать новые воспоминания, которые не причиняют боли. Те, что принадлежат только мне и в которых нет места изменщику.

Я хочу сделать то, на что никогда не решилась бы несколько недель назад. Я протягиваю руку и кладу её на джинсы Джейми.

— Что творится в этой испорченной голове? — спрашивает он.

— Просто проверяю, рад ли ты меня видеть. — Я провожу пальцами по его ширинке.

— Я всегда безумно рад тебя видеть, Док.

— Он тоже, — я провожу основанием ладони по его эрекции. — Насколько ты говорил, эти сани безопасны?

— Олени здесь практически на автопилоте. — Он прикусывает губу, и прежде чем я успеваю передумать, я опускаюсь перед ним, протискиваясь между его широко расставленных ног. Его руки лежат по обе стороны от меня, по-прежнему держа вожжи. — Джой, что ты задумала?

— Голова садовая, — я хихикаю. — Ладно, в голове это звучало лучше.

— Прямо здесь?

— Мне нужно это сделать, — говорю я, и он не допытывается и не давит, а просто кивает. Я стреляю глазками, глядя на него снизу вверх, и стягиваю одну перчатку. — И что? Ты боишься, что нас поймают, мистер Уайлдер?

— Хватит делать так, чтобы на тебя было легко смотреть.

— А с этого ракурса лучше?

— С этого ракурса — идеально.

Я расстёгиваю его ремень, расстёгиваю ширинку и стаскиваю трусы, пока не захватываю его член рукой, высвобождая из ткани. Даже на холоде он твёрдый и упругий. Мне нравится, когда Джейми всё контролирует, но сейчас под кожей бьётся ток, заставляя меня чувствовать себя сильной и главной.

— Чёрт. — Мы налетаем на сугроб, сани подскакивают, мои колени ударяются о жёсткий деревянный пол. Я закидываю шляпу назад так, чтобы всё ещё могла смотреть ему в глаза.

Я ухмыляюсь, проводя языком по нижней губе.

— Следи за дорогой.

К чёрту мысли о будущем или прошлом. Всё, чего я хочу, — это доставить удовольствие Джейми.

Я касаюсь языком налитой головки его члена, и его рука дёргается, заставляя оленей бежать быстрее. Моё тело ударяется о его бёдра, но он сжимает их, пытаясь зафиксировать меня на месте.

Слава богу, меня не укачивает.

Я прижимаю нижнюю сторону его члена к своему языку, принимая первый дюйм, затем следующий. Будет невозможно принять его полностью, не задохнувшись.

Но затем он говорит:

— Ты выглядишь чертовски сексуально с моим членом во рту. — И я расслабляюсь, наслаждаясь жжением от его размера.

Его бёдра дёргаются, но я опускаю руки на его ноги, качаю головой и мычу «Не-а» прямо на его члене. Его взгляд мечется от передка саней ко мне, и его мозг явно не может решить, на чём сосредоточиться.

Хорошо.

Он заставил меня забыть о стольком за последние три недели. Я хочу отдать ему всё, что он дал мне, и даже больше.

Я сжимаю руку у основания, не отрывая от него глаз, и принимаю его твёрдую длину в свой рот. У меня срабатывает рвотный рефлекс, и он ругается.

— Я надолго в таком темпе не растяну, Джой. — Теперь он уже задыхается. — Боже, я не могу думать... чёрт. Мне нравится смотреть, как ты принимаешь меня в рот. — Он перекладывает вожжи в одну руку, сани подскакивают, отчего его член бьёт мне в глотку. Я давлюсь, слёзы щиплют краешки глаз. Его пальцы впиваются в затылок, сильно, но он не принуждает