Уютное Рождество - Дениз Стоун

Если я уеду сейчас, возможно, будет не так больно.

Глава 21

Одиночество в Джерси способно заставить плакать кого угодно

Разбитое сердце за один день

Такси до аэропорта Портленда в рождественскую ночь обошлось в тысячу долларов.

Я плакала весь полёт.

И всю поездку на машине из аэропорта до дома Мириам в Нью-Джерси.

И всю ночь напролёт.

Сейчас уже утро, и я пытаюсь с головой уйти в работу, как делала бы раньше. Но мой ноутбук уже который час открыт и нетронут. Передо мной статья об операции по удалению желчных камней, которую я поклялась написать, но слова на экране расплываются.

Я сижу на полу в ковбойской шляпе, которую подарил мне Джейми, окружённая своими чемоданами, когда слышу, как отпирается входная дверь.

— Ты здесь! — восклицает Мириам, открывая дверь. Она влетает в дом, бросив свои сумки на крыльце. Она пахнет солнцем, кокосом и спёртым воздухом салона, когда обнимает меня, но мне всё равно. — Я не видела, чтобы ты плакала, уже много лет. — Она смахивает слёзы с моих щёк.

— Я в порядке, — рыдаю я, и соплевый пузырь лопается у меня под носом.

— Нет, это не так.

— Ну, видимо, когда плачешь в первый раз за десятилетие, не можешь понять, как снова перекрыть этот клапан.

Не то чтобы мне очень-то этого хотелось. Это освобождение чувствуется катарсисом, словно ты наконец выпускаешь всю энергию, что была заперта внутри.

— Расскажи, что случилось, — говорит Мириам, вытирая мои щёки рукавами. Она никогда не боялась странных жидкостей.

— Я думала, что поеду туда просто ради работы… завести роман, как ты и говорила. — Мой голос срывается. — Я не планировала к кому-то привязываться. Но Джейми… он заставил меня поверить, что я могу хотеть того, чего никогда себе не позволяла. Я хочу семью. Я хочу…

Мириам пересаживает нас на диван, кладёт Джубили ко мне на колени и сжимает мою руку в своей.

Я смеюсь сквозь слёзы, глядя в стеклянные карие глаза моей наставницы. Её длинные седые волосы, обычно убранные под рабочую шапочку в клинике, сегодня ниспадают ниже её бронзовых плеч.

— Я думала, что постоянная работа обезопасит меня. Убережёт от того, чтобы я, как моя мама, после развода металась в поисках карьеры. Но теперь я не знаю.

Мириам кладёт руку мне на спину.

— Джой, ты сильная. Ты можешь работать и иметь семью. Ты можешь…

— Но я не могу, — шепчу я. — Я бросила его. Он уже потерял свою первую жену. Я не могу пообещать быть тем человеком, который ему нужен. Я не могу его разрушить.

— Джой, не глупи. Ты не можешь никого разрушить, милая, — мягко говорит она. — Ты чинишь вещи. У тебя вся карьера на этом построена.

— Именно поэтому. Я должна была вернуться. У меня есть клиника — и моя работа. Я хочу быть как ты.

— Как я?

— Лучшей.

Она смеётся, поправляя бриллиантовую серьгу-гвоздик в ухе.

— Я не идеальна, Джой.

— Но ты счастлива, правда?

— Я только что провела больше трёх недель в круизе с тысячами людей и никогда не чувствовала себя так одиноко. Конечно, моя работа потрясающая, но моя личная жизнь — дерьмо, ты мой самый близкий друг, и я тоже никогда не отдыхаю. Я сделала эту реновацию клиники потому, что хотела дать тебе шанс получить то, чего не было у меня, — шанс переоценить, тот ли это путь, по которому ты на самом деле хочешь идти. Джой, у меня было четыре неудачных брака, и все мои бывшие — абсолютно все — говорили мне, что я слишком много времени провожу на работе. Для меня сам процесс добраться до замужества был весельем. Меня затягивала романтика свиданий и помолвок. Но я не вижу, чтобы ты получала от чего-то удовольствие. Ты закатывала глаза, когда я спрашивала тебя о Паркере, и отказывалась от приглашений на счастливые часы, чтобы задержаться в клинике. Если это та жизнь, которую ты хочешь, я буду на твоей стороне. Но тебе не нужно строить свою жизнь, основываясь на чужом опыте. Ты сильная, умная и способная. Ты можешь делать свой собственный выбор.

— Но что, если я сделаю неправильный выбор?

— Не бывает правильного или неправильного, — говорит она. — Ты просто делаешь выбор. Идёшь на риск.

Я закрываю глаза, мой голос едва слышен.

— Я люблю его. Даже говорить это кажется глупым. Я знаю его меньше месяца.

— Ты влюбляешься в каждого своего пациента в первые десять секунд знакомства. Я слышу, как ты шепчешь им что-то перед операциями. В твоём сердце есть место. Хватит стоять на пути у собственной жизни.

— Но что, если я перееду в Крэнберри-Холлоу, и у нас ничего не получится? Что будет с клиникой?

— Лоуренс весь последний год рвётся на твою должность, так что не беспокойся о клинике. С этой частью всё решено. Что важнее, у тебя всегда будет работа здесь, у меня. И у тебя всегда будет место, где можно остановиться. Всё, что потребуется.

— А что, если он не простит меня? Боже, я просто оставила ему записку.

Мириам берёт моё лицо в ладони.

— Тогда ты скажешь ему, что тебя испугалось. Это нормально. Но единственный способ доказать, что ты никуда не уйдёшь, — это остаться.

Она права. Она всегда права. Но этот разговор показал неидеальную женщину под маской того человека, которому я поклонялась так долго. И, кажется, эта версия мне нравится больше.

Это… успокаивает.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Я тоже тебя люблю, — твёрдо говорит она.

— Но сегодня нет рейсов. — Я, кажется, уже проверяла.

Мириам улыбается и бросает мне свои ключи.

— Бери мою машину. Возвращайся. Останься. Покажи ему, что ты не сбегаешь.

Я ловлю ключи, и моё сердце колотится. Я понимаю, что мне не нужно иметь готовый ответ на всё.

У меня есть деньги.

Я могу вернуться в Нью-Йорк в любое время.

Но сейчас любовь кажется тем риском, на который я наконец готова пойти.

Глава 22

К чёрту компромисы

— Спасибо, Гэри! — кричу я.

Он машет рукой и уезжает обратно в метель, оставляя за собой шлейф белой пыли.

Я стою у входа в «Carp-e Diem» и смотрю, как его задние фары исчезают за холмом. Сердце колотится о рёбра. От нервов, от надежды, от абсолютного ужаса. Гирлянды, раскачиваясь на ветру, отбрасывают танцующие тени на свежевыпавший снег. Это та самая живописная новоанглийская вечерняя идиллия, что бывает на открытках, та самая, на