Попаданка в тело опозоренной невесты - Юлий Люцифер

На середине пути он сам повернул голову ко мне.

— Ты бледная.

— Опять?

— Да.

— А вы раненый.

— Это я уже заметил.

— Тогда будем считать, что мы оба достаточно плохи, чтобы не обсуждать очевидное.

Он не ответил. Только на секунду задержал взгляд. И в этой секунде было слишком много невысказанного. После моста. После выстрела. После комнаты в охотничьем доме. После тех почти-признаний, которые нам не дали договорить.

Но сейчас на это не было права. И, возможно, именно поэтому всё стало ещё острее.

У ворот замка нас уже ждали.

Не с криками, не в панике. Слишком организованно для случайности. Во дворе стояли Тарвисов человек, двое стражников и Нора, бледная как стена. Я увидела её лицо — и сразу поняла: мы всё-таки почти опоздали.

— Говори, — бросил Каэлин, даже не слезая с коня.

— Леди Мирэна жива, — быстро выпалила Нора. — Но в её комнате нашли кровь. Немного. И окно было открыто. Стражник у двери мёртв.

У меня внутри всё резко обледенело.

— Она исчезла? — спросил Каэлин.

— Нет. Её нашли в старой часовне, милорд. Без сознания.

Значит, всё-таки не забрали. Но пытались.

Мы спешились одновременно. Каэлин бросил поводья первому попавшемуся конюху и пошёл так быстро, что мне пришлось почти бежать следом. Эйрина увели в отдельное помещение под замок, но я успела увидеть, как он проводил нас долгим, слишком тихим взглядом.

Он знал.

Конечно, знал.

Часовня находилась в той части замка, куда обычно не заходят без нужды. Старый камень, узкие своды, запах пыли и воска. Внутри, у самого алтаря, на скамье лежала Мирэна. Живая. Белая. На виске — синяк, на руках — следы, будто её держали слишком грубо. Лекарь уже был рядом, но, судя по выражению лица, не понимал, что важнее — помочь или просто не мешать.

— Все вон, — приказал Каэлин.

Когда остались только мы, Тарвис и лекарь, Мирэна открыла глаза.

Сначала взгляд был мутным. Потом она узнала нас. И сразу попыталась сесть.

— Лежите, — сказала я.

— Не приказывай мне, — выдохнула она слабо, но привычно ядовито.

— Отлично. Значит, жить будете.

Каэлин подошёл ближе.

— Кто?

Она усмехнулась почти без сил.

— Как всегда, с самого главного. Даже не спросишь, больно ли мне?

— Нет.

— Какая трогательная семья у нас выходит.

— Мирэна, — сказал он уже жёстче. — Кто это сделал?

Она закрыла глаза на секунду, потом снова открыла.

— Не знаю имени. Лицо было закрыто. Мужчина. Сильный. Не один. Тот, кто пришёл в мою комнату, знал, где искать. Сразу пошёл к тайнику в стене.

— Какому тайнику? — спросила я.

Вот тут она посмотрела на меня иначе. Уже без привычной игры. Как на человека, с которым дальше придётся говорить без маски, иначе всё рухнет.

— Не в моей комнате, — тихо сказала она. — В старой часовне. Здесь. За левой нишей.

Тарвис резко повернул голову к стене.

— Почему вы не сказали раньше? — спросила я.

— Потому что не доверяла никому из вас, — ответила она. — И, как видишь, зря не доверяла не до конца.

Каэлин шагнул к нише, провёл рукой по камню. На первый взгляд — обычная стена. Потом нажал на потемневший выступ, и часть кладки с тихим щелчком отошла.

Внутри была полость.

Но пустая.

Только на дне — обрывок ткани, тёмный, дорогой, и вырванный кусок бумаги.

— Что там было? — резко спросил он.

Мирэна медленно выдохнула.

— Дневник Севейны. Не весь. Несколько листов и один маленький ларец. Я успела забрать это после её смерти, прежде чем люди Эйрина зачистили башню.

— И хранили здесь? — спросила я.

— Не у себя же под подушкой, — огрызнулась она. — Часовню почти никто не трогал. А когда Элинария начала задавать слишком правильные вопросы, я решила, что если совсем прижмёт, отдам ей часть. Но не успела.

Тайник прежней невесты.

Вот куда нас вёл план. Не только письма. Не только башня. Живой след той, кого не успели дожать до полного молчания.

— Что было в дневнике? — спросил Каэлин.

— То, что она писала перед смертью. Про разговоры за дверью совета. Про Эйрина. Про первую жену. Про… — Мирэна осеклась.

— Про что? — спросила я.

Она посмотрела на меня очень внимательно.

— Про женщину, которая пережила то, чего не должна была пережить.

Тишина в часовне стала плотной.

— Кто? — спросил Каэлин.

— Не знаю имени. Севейна слышала только обрывками. Какая-то дальняя родственница по вашей линии, милорд. Женщина, у которой был частичный отклик до первой жены Эйрина. Её убрали из родословных книг, но не сразу. Похоже, именно с неё и началась вся одержимость.

Я почувствовала, как внутри снова складываются куски. Значит, первая жена Эйрина не была началом. До неё уже кто-то выжил, кто-то откликнулся, кто-то дал дому идею, что силу можно вернуть, если найти «правильную» женщину.

— И ларец? — спросила я.

— Я не смогла открыть. Ключа не было. Поэтому и не уничтожила. Думала, если однажды доберусь до правильного человека… — Она невесело улыбнулась. — Но правильный человек в этом доме, оказывается, появился только сейчас.

Я не стала уточнять, кого именно она имеет в виду. Себя? Каэлина? Нас обоих? Ответ всё равно был бы неприятным.

— Нападавший забрал всё? — спросил Тарвис.

— Почти. — Мирэна с трудом подняла руку и показала под скамью. — Не заметил одно.

Я опустилась на колени и нащупала под деревянным краем тонкую пластину. Вынула.

Это был лист из дневника. Смятый, но целый.

Я развернула его и начала читать вслух.

«Если со мной сделают то же, что с первой женой, пусть хотя бы останется запись. Они боятся не моей смерти, а того, что я успела понять. Мирэна думает, будто спасает меня страхом, но сама не видит, что её