Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

набирает потерянный от стресса вес; Лис неотступно исполняет нашу договорённость; родители снова перевели общение со мной в обмен редкими сообщениями о том, всё ли в порядке, а вэшки, наконец вспомнили, что помимо меня, есть ещё целых пятнадцать ашек, которым можно устраивать козни.

Это затишье раздражает до зубовного скрежета. Прежняя Ниса давно влипла бы в какую-нибудь переделку, но я не забыла об угрозах отца и веду себя тише компьютерной мыши.

— Что такое аддоны? — интересуется Лис, отвлекая от тоскливых размышлений о временах былой свободы.

На большой перемене, выпавшей между алгеброй и геометрией, класс галдит так, что даже собственные мысли слышно плохо. Ашки, конечно, ботаники, но ничто человеческое им, как оказалось, не чуждо: Власова и Ватутина подпевают песне в наушниках, Шумилов заглушает их голоса матерной частушкой, а между последними партами порхает чартерными рейсами в обе стороны чья-то тетрадь.

— Дополнения к интерфейсу, — машинально отвечаю я, а только потом думаю над смыслом заданного вопроса. — А тебе зачем? На твоём уровне игры они ещё не нужны.

— Макс сказал, что нужны. — Лис поднимает глаза от экрана телефона. — Говорит, лучше привыкать уже сейчас. А он ДД — ему виднее.

Позавчера я познакомила Князева с ребятами из рейдовой десятки. Как ни странно, он умудрился влиться так, словно только его там и ждали. Теперь выяснилось, что Лис ещё и общается с ними в Дискорде отдельно от меня. Хорошо это или плохо? Наверное, всё же хорошо. Это ведь означает, что он искренне заинтересован в исполнении обещания.

Ещё бы мне так же непритворно интересоваться его проектом. Но в отличие от Варкрафта, право — нуднейшая из школьных дисциплин и быстрее одуванчики вырастут зимой, чем я проявлю энтузиазм в его изучении.

— А какой аддон он тебе советовал? — любопытствую я, но ответить Князев не успевает.

Рядом материализуется возмущённо упирающий руки в бока Крапивин, за спиной которого маячит Полуянова.

— Лис, есть разговор. — Кирилл скрещивает руки на груди, пока я лениво пытаюсь угадать причину его негодования.

Князев убирает телефон в сторону, показывая, что готов слушать:

— Говори.

Красноречивый взгляд Крапивина на меня свидетельствует, что тот сомневается в необходимости моего присутствия при разговоре. Но поскольку я остаюсь на месте, не собираясь никуда уходить, а Лис делает вид, что этого взгляда не заметил, Кирилл всё же нехотя произносит:

— С вэшками нужно что-то решать. Шумилову в понедельник куртку изрезали. На Хмыловского в столовой вылила чай их увешанная пирсингом ладья, а Сашу Цветаеву вчера заперли в раздевалке.

Стараюсь скрыть любопытство. Впервые присутствую при подобном обсуждении с этой стороны баррикад. Раньше я точно так же выслушивала о мелких пакостях своих новых одноклассников в адрес старых.

— И их Тимофеев сегодня утром поставил нашему Боре подножку, — добавляет Ксенька, уперев руки в бока.

То, что они описывают — обыденность. Ашки и сами никогда не пренебрегут тычками, пинками и оскорблениями в адрес противников, если представится такая возможность. Просто вэшки более изобретательны, только и всего. Но то, что их ходы стали чаще нарушает баланс и заставляет пострадавших искать справедливости.

— Ну так решайте, — пожимает плечами Князев.

По правилам короли не участвуют в мелких склоках — не по статусу. Тем не менее все ходы фигур нужного цвета делают либо с их согласия, либо по прямому приказу. В отличие от пацифиста-Лиса, Тим инициативен. Всегда, но отчего-то не сейчас. Скорее всего, всеми описанными Крапивиным шалостями руководят Сергей Канин или Кося. Интересно, почему?

Чем больше мы с Шестаковым не общаемся, тем больше я думаю о нём. Пытаюсь предугадать его следующие ходы. Размышляю, могу ли и должна ли что-то исправить. Он стал для меня незакрытым гештальтом, непройденым квестом и незавершённым рейдом.

— Нужно что-то серьёзней тычков и обливаний чаем, — мрачно выдаёт Кирилл. — Глобальное. Такое, чтобы навсегда отбить охоту нас трогать. И Романова должна нам в этом помочь.

Вот как. Прежняя Ниса возликовала бы от возможности устроить масштабную заварушку. И вэшкам которые так легко открестились от меня, отомстить бы не помешало. Но я лишь хмурюсь и качаю головой:

— Я не стану в этом участвовать.

— Это ещё почему? — тут же взвивается Полуянова, очевидно, ожидавшая от меня именно этой реплики.

Постепенно к первой парте, ведо́мые любопытством, стягиваются остальные одноклассники. Гомон стихает настолько, что слышна громкая музыка из Юлькиных наушников, и разбирайся я в кей-попе, смогла бы даже угадать песню.

— Потому что мне не хочется, — лениво просвещаю я Ксеньку и остальных о причинах собственного нейтралитета. — Я делаю то, что хочу, а того, чего не хочу — не делаю. Это очень удобно, советую попробовать.

— Потому что ты всё ещё относишь себя к ним, Романова, — с ухмылкой выдаёт собственную версию Кирилл. — И боишься навредить своим дружкам.

Фыркаю, умудряясь смотреть на собеседников сверху вниз, несмотря на то, что я сижу, а они — стоят.

— У меня нет никакого желания участвовать в проверках моей преданности ашкам, Крапивин.

— Ксюха права — ты всё ещё одна из них, — шагает к моей парте Шумилов.

Было бы странно, если бы Полуянова считала иначе. Они снова окружили меня, как в день моего появления в классе. Но на этот раз, прежде чем я успеваю придумать что-нибудь язвительное в ответ, Князев холодно произносит:

— Ксюш, с вэшками можете делать что хотите, но внутриклассовых разборок я не допущу.

Мне даже хочется показать Полуяновой язык, но я сдерживаюсь. Король ашек за моей спиной явно против открытого нападения, и пока он на моей стороне, бояться нечего. Главное — чтобы Лис продолжал думать, что я тоже на его стороне. Этот баланс почти так же хрупок, как баланс между ашками и вэшками.

— Почему ты её защищаешь? — от недовольства Полуянова топает ногой в изящном ботильоне. — Вспомни, сколько она…

Но Лис обрывает её тираду:

— Хватит, Ксюш. Я делаю то, что должен.

На этом обсуждение приходится свернуть из-за вошедшей в класс математички и прозвеневшего одновременно с её появлением звонка. Толпа обвинителей вынужденно расходится по своим местам, а я бросаю на Князева осторожный взгляд. Так смотрят на того, от кого неясно, чего ожидать.

Но сосед по парте невозмутимо надевает очки, убирает в рюкзак телефон, открывает учебник на нужных страницах. Поразительно, насколько мы с ним разные: как противоположные полюсы глобуса, как яркая радуга