Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

Но его взгляд оставался серьезным, и я чувствовала, что он что-то недоговаривает.

- Но это ведь не единственное, что тебя беспокоит, верно?

Мне стало не по себе. Я встала, отошла к окну, словно там, за стеклом, могла найти ответы или хотя бы спрятаться от слишком пристального взгляда Себастьяна. За окном раскинулся тот самый двор вокруг ранчо, который я уже успела выучить наизусть. Вытоптанная трава, кое-где покосившиеся заборы, но уже виднелись свежие, светлые доски, заменяющие старые. Рабочие стучали молотками, наводя порядок, и я в глубине души порадовалась тому, что картинка медленно, неуловимо, но меняется. Наш дом становился лучше.

Но эта внешняя перемена плохо гармонировала с внутренним смятением. Как я могла поделиться с Себастьяном тем, что даже сама не знаю, как мне относиться к ребенку, которого совершенно не знаю? Кто его воспитывает? Нуждается ли он во мне?

В моей прошлой жизни детей у меня не было. Может быть, просто человек подходящий не встретился, а может быть, я слишком была привязана к своей профессии, к своей свободе, и мысли о материнстве даже не возникали. А теперь все это обрушилось на меня, и я не знала, как с этим быть.

- Все-таки ты не вполне мне доверяешь, - раздался голос Себастьяна у меня за спиной, и я вздрогнула. - Я думал, мы стали друзьями.

В груди что-то сжалось. Я резко обернулась.

- Да нет, конечно же, нет! - произнесла я с отчаянием, но не громко. - Я счастлива считать тебя своим другом и знать, что у тебя такие же чувства ко мне. Но я, правда, не могу рассказать тебе всего. Пока что не могу. Наверное, потому что сама многого не знаю. Но я обещаю тебе, что, когда я с этим разберусь, все-все тебе расскажу.

Себастьян улыбнулся своей милой, понимающей улыбкой.

- Может, тебе что-нибудь принести? Что ты хочешь? Чай? Воду? Или поесть?

Я мотнула головой.

- Нет, ничего не хочу.

- Я собираюсь во Фридриксберг по делам, - сказал он, словно между прочим. - Нужно нанять пару рабочих для сбора урожая, да и кое-какие стройматериалы забрать. Если к вечеру задержусь, не иди сама на конюшню. Я приду и обязательно отнесу тебя туда.

- Да ну хватит уже меня носить! - Я даже слабо улыбнулась. - Я уже и боли почти не чувствую.

- Нет, - упрямо ответил он. - Пока тебя не осмотрит доктор, не будем рисковать. Тебе еще не одну лошадь покорять и объезжать! Правда ведь?

Мне вдруг стало так тепло и приятно. Он чувствовал мою натуру, понимал мою страсть к этой жизни, к лошадям.

- Тогда я поехал. Заодно заеду к доктору Нойману и попрошу его приехать к нам, когда он только сможет.

Я кивнула, а он бережно усадил меня на кровать, поправил одеяло. Затем взял мою кисть в свою ладонь и большим пальцем нежно погладил запястье. Его взгляд был бесконечно добрым и каким-то очень родным. Себастьян улыбнулся и вышел.

Через несколько минут дверь снова открылась, и в проеме показалась Салли. Ее лицо было помятым, глаза припухли, но в них читалось искреннее раскаяние.

- Эйлин, детка… прости меня. - Голос ее дрогнул. - Что меня, старую дуру, понесло в ваши дела? Сама не знаю, что на меня нашло. Себастьян… он ведь мне как сын. - Она вдруг осеклась, уставилась на меня, и в ее глазах блеснули слезы. - Но ведь и ты мне уже как дочка…

Мы обнялись, крепко-крепко. Слезы текли по нашим щекам, смывая все недопонимания и обиды. Это было невероятно теплое, очищающее объятие, наполненное прощением и вновь обретенной близостью.

- Пойду, значит, обед принесу тебе, - всхлипнув, сказала Салли. - И Себастьяну кое-что в дорогу соберу.

Она вышла, оставив меня наедине со своими мыслями. Разговор с Себастьяном, это примирение с Салли - все это было как лечебный бальзам.

Однако, пришло время задуматься, раз возник этот разговор между мной и Себом. «Как я собираюсь во всем разобраться, не обладая информацией, ничего не зная?»

Однако, кое-что у меня всё-таки было. Пять писем от Аделаиды. Я вылезла из постели и нашла их, разложила по датам, перечитала каждое слово, пытаясь ухватиться за любую ниточку, за любой намек. В каждом слове была могло быть что-то ценное. Кусочки чьей-то истории, которая могла стать ещё одним новым началом для меня. Нужно было действовать.

Я глубоко вздохнула. Моя рука потянулась к чистому листу бумаги. Мысленно я уже принялась сочинять то самое письмо - письмо неведомой мне Аделаиде.

* *

Дорогая Аделаида!

(Я очень надеялась не ошибиться с этим обращением)

Спасибо огромное за твое письмо - оно оказалось для меня настоящим глотком свежего воздуха. Прошу прощения, что не отвечала так долго, но, поверь, на то были весьма веские причины.

Так случилось, что я упала с лошади и сильно ударилась головой. Долгое время я приходила в себя, и даже сейчас, признаться, не все мои воспоминания достаточно ясны, чтобы делиться ими так подробно, как хотелось бы. Именно поэтому мой ответ задержался. Но, может быть, это и к лучшему, ведь теперь я могу рассказать тебе кое-что, о чем раньше даже не могла бы подумать.

Что касается той ситуации, о которой мы говорили… Разреши все же еще раз спросить тебя: не появились ли новости…сама знаешь, о ком? Есть ли какие-то новости о жизни малыша? Моё сердце полно тревоги. А еще, если можно, напиши подробнее о разговоре с родителями, ты упоминала, что он состоялся. Для меня это сейчас очень важно, даже если это всего лишь намеки, неполные фразы… Любая, даже обрывочная информация может оказаться важной для меня.”

* *

Закончив письмо, я тут же придумала, как отправить его так, чтобы никто не узнал. Раз на днях приедет доктор Нойман, то, скорее всего, его будет сопровождать Грета. Вот ее-то я и попрошу. Почувствовав себя успокоенной, я откинулась на подушки, и стала ждать наступления вечера и возвращения Себастьяна.

Глава 21

Я ворочалась на постели,