Исцеляя босса - Оливия Хейл

Причудливый дизайн выбран, чтобы однажды Энтони смог различать шкафы на ощупь. Слезы катятся по моему лицу, и я благодарна, что его нет рядом, чтобы видеть их. У меня есть четкое ощущение, что Энтони сделал мне подарок сегодня вечером, рассказав об этом. Жизнь несправедлива и мимолетна, и в то же время до душераздирающего прекрасна, и я надеюсь, что однажды он это увидит — зрением или нет.

ГЛАВА 17 Саммер

За ужином настроение Энтони трудно разгадать. В его глазах вызов, словно он провоцирует меня посмотреть на него иначе, чтобы я проявила хоть каплю жалости.

— Значит, виндсерфинг отменяется, — говорит он, глядя на меня через край бокала. — Но в твоем списке желаний есть кое-что, что можно сделать здесь, а ты еще не сделала это.

— Правда?

— Купание нагишом в океане.

Не отводя взгляда, я кладу салфетку на стол. Откладываю палочки для суши и поднимаюсь со стула. Его глаза следят за каждым движением, и это придает мне уверенности, несмотря на бешеный стук сердца.

— Ты прав, — говорю я.

Он наблюдает, как я прохожу короткое расстояние до дверей на террасу. Как я открываю их. Пляж окутан темнотой, но это не заглушает звук волн, ласково бьющих о берег, словно приглашая. За моей спиной раздается звук отодвигаемого стула.

Моя смелость покидает меня на полпути по ступенькам его террасы.

Глубокий голос Энтони раздается позади, и я вновь задаюсь вопросом, способен ли он читать мои мысли.

— Здесь кромешная тьма, — говорит он. — Если тебе и хватает лунного света чтобы что-то разглядеть, то мне нет. Я не смогу тебя увидеть.

Мои ноги погружаются в песок, все еще хранящий дневное тепло, и я одним плавным движением снимаю платье, бросая его на берег. Ветер нежно ласкает кожу.

— Ладно, — тихо говорю я. — Тогда сделаем это.

Шорох одежды заставляет меня обернуться. Пальцы Энтони скользят по пуговицам его рубашки, расстегивая их одну за другой.

Огонь пробегает по моим венам.

— Ты тоже идешь купаться?

Его руки замирают.

— Если позволишь.

— Да. Да, конечно, — мне не нужно добавлять, что моего зрения при лунном свете вполне достаточно, чтобы разглядеть его силуэт.

Мы оба это знаем.

Я смотрю на него, пока мои пальцы нащупывают застежку бюстгальтера. Он не смотрит на меня в ответ.

Он совсем ничего не видит, понимаю я. Этого света мне достаточно, чтобы различать очертания и формы, но что он говорил? Ночное зрение было первым, что исчезло.

— Я почти готова, — говорю я ему.

Он кивает и тянется к брюкам, если он может быть здесь, если он смог рассказать мне о своем диагнозе… то черт возьми, и я справлюсь с этим.

Сердце колотится, когда я сбрасываю трусики и стою нагишом, как в день своего рождения, но уже на пляже Энтони в Монтоке. Океан совершенно темный, готовый поглотить нас целиком.

— Я готова, — говорю я.

— Тогда пошли.

Мы идем бок о бок к воде, я продолжаю бросать на него украдкой взгляды, но он, кажется, не нуждается ни в какой помощи. Возможно, он просто отругал бы меня, если бы я предложила.

Вода ощущается льдом вокруг лодыжек.

— Ого. Холодная.

— Если медлить, станет только хуже.

— Правда. Но может, это стоит делать где-нибудь на Каймановых островах?

Энтони фыркает.

— Скоро станет лучше.

— То есть, ты говоришь, нам надо провести в воде какое-то время?

— Достаточно долго, чтобы по-настоящему заслужить галочку в твоем списке желаний.

Я скрещиваю руки на груди, пока мы заходим глубже. Никакого верха от купальника нет, только моя кожа, напоминающая, насколько я обнажена. Быстрый взгляд вниз подтверждает то, что я уже знаю. Соски затвердели от холода воды.

Я не решаюсь посмотреть в его сторону, пока мы не зайдем по пояс.

Энтони стонет.

— Черт, ты права. Надо было ехать на Каймановы острова.

— Слишком поздно. Нам придется поплавать какое-то время, — я упираюсь ногами в песчаное дно океана и одним плавным движением ныряю сквозь ледяную поверхность.

Вода вокруг темная и соленая, пока я плыву вперед, холод обжигает чувства. Я выныриваю, задыхаясь.

— Охренеть!

— Ты решительная, — кричит Энтони.

Я смеюсь, брызгаясь водой. Океан нежен к моей коже. Свободная от купальника, я чувствую себя полностью погруженной, единой со стихией.

— Когда привыкаешь, то становится здорово!

Он что-то бормочет и заходит глубже. Лунный свет очерчивает сильные линии его плеч, выступающих из воды.

— Ты делал это раньше? — спрашиваю я.

— Плавал голым?

— Да.

— Конечно, но очень давно, — говорит он.

Я переворачиваюсь на спину и лежу на воде, глядя на звезды над головой. Крошечные точки света, простирающиеся так далеко, насколько хватает глаз.

— Ты не видишь меня? — спрашиваю я. Адреналин бежит по телу, заставляя вены гореть.

— Нет, — глубокий голос Энтони доносится по воде. Я пересекаю дно океана туда, где он стоит. Мягкое течение играет с моими ногами, слишком слабое, чтобы сделать что-то большее, чем дразнить.

— Но ты можешь меня коснуться, — говорю я.

— Саммер? — я нахожу его руку, лежащую на поверхности воды. Она переворачивается и сжимает мою. — Саммер…

— Да? — мои пальцы ног впиваются в песок, когда я поднимаюсь и прижимаю губы к его губам. Энтони отвечает на поцелуй, его губы размыкают мои, а свободная рука рассекает воду, чтобы найти изгиб моей талии.

Он притягивает меня ближе.

Соприкосновение наших обнаженных тел ощущается ударом тока по нервной системе.

Его пальцы впиваются в кожу на моей талии, будто борясь за то, чтобы остаться там. Мои же не знают таких ограничений, исследуя его грудь, плечи, затылок.

Стон вырывается из него, когда я провожу ногтями по его волосам.

— Саммер, мы…

— Я хочу тебя.

Он целует меня снова, сила поцелуя заставляет меня прогнуться назад, в воде. Его руки теряют всякую сдержанность и скользят вниз, чтобы обхватить мою задницу, притягивая меня вплотную к себе.

Все мое внимание сосредотачивается на его твердости, зажатой между нашими телами. Она кажется горячей на моей коже, несмотря на холод воды. Одна из его рук скользит вверх по моему боку и охватывает грудь, большой палец проводит по соску.

Я держусь за его плечи и подпрыгиваю, обвивая ногами его талию. Он поддерживает меня, сильные руки под моими бедрами. Обнаженные, покрытые лишь морской водой и лунным светом, прижатые так плотно, что я чувствую биение его сердца, наши тела узнают друг друга.

— Саммер, — шепчет он. Склонив голову ко мне, целует с благоговением.

Я не помню, когда впервые почувствовала прохладный ветер на пояснице