Исцеляя босса - Оливия Хейл

Он вынес меня на берег.

— Пойдем внутрь, — тихо говорит Энтони.

Я медленно соскальзываю по его телу и встаю на песок. Он стонет от трения, его возбуждение отчетливо видно моим глазам, уже привыкшим к темноте. Во рту пересыхает, а сердце переполнено.

— Да, — шепчу я. — Пожалуйста.

Я нагибаюсь, чтобы собрать нашу одежду, и направляюсь к дому. Поднимаюсь уже до середины лестницы, прежде чем оборачиваюсь и вижу его, стоящего у подножия ступеней. Слишком повернутым влево.

Моя собственная глупость заставляет меня покраснеть. В темноте он не может различить первую ступеньку.

— Вот, — тихо говорю я и беру его за руку.

Его челюсть сжимается, но он ничего не говорит, нащупывая опору. Позволяя мне вести его к двери на террасу и в гостиную. Мое сердце сжимается от желания и нежности к нему. Я протягиваю руку к выключателю в гостиной и включаю свет.

Энтони закрывает за нами дверь на террасу и поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Я чувствую, как будто меня бьет током под его жгучим взглядом, обнимающим меня всю. Он похож на древнего полководца, героя-завоевателя, вернувшегося с моря, человека, который нуждается в каждом своем вдохе. Его тело высокое и сильное. Это тело человека, который использует его для работы. Волосы на груди. Крепкие бедра. Суровые черты лица, которые я когда-то считала обычными.

Как же я была так слепа?

— Ты все еще хочешь меня, — говорит он. Это и утверждение, и вопрос, читающийся в линиях его тела и в том, как он сдерживается.

Неужели он думал, что я не буду, после того как рассказал мне о своем зрении? Неужели он думал, что я отвернусь?

— Да. Очень.

Он протягивает руку и берет прядь моих мокрых волос между пальцами.

— Ты простудишься.

— Нет, не простужусь, — шепчу я. — Я постоянно ложусь спать с мокрыми волосами.

Губы Энтони изгибаются.

— В таком случае…

Мой вздох удивления оборачивается беззвучным смехом, когда он поднимает меня на руки. Проносит через гостиную в свою спальню, закрывая дверь перед носом чрезмерно любопытного золотистого ретривера.

Я сползаю по его телу, ступни касаются пола, но я не отпускаю руки с его шеи. Его ладони благоговейны и нежны на моей голой коже. Они скользят дугами по моей обнаженной спине и вниз к бедрам, словно он составляет карту моего тела.

Я касаюсь его так же. Обвожу сильный, широкий изгиб его плеч и ложбинку на животе. Сжимаю в руке его твердую длину.

Он стонет в мои губы, дыхание учащается, когда я начинаю двигать рукой.

— Значит, в воде было не так уж холодно, — дразню я.

Его ответный смешок хриплый. Он прислоняет лоб к моему, грудь вздымается от силы дыхания. Я провожу большим пальцем по головке, и он стонет.

Давно я не прикасалась к мужчине так. Он восхитительно мягкий, твердый и шелковистый одновременно. Он запрокидывает мою голову и целует. Язык скользит между моих губ, повторяя движение его бедер в моей руке. Я так переполнена им, что голова кружится, а он еще даже не внутри меня.

Энтони отводит меня к своей кровати и снова поднимает на руки. Кажется, для него это не составляет никакого труда.

Он опускает меня на мягкий льняной пододеяльник. Я обнимаю его ногами, пока он движется вниз по моему телу, губы скользят по ключицам к груди, находя твердый кончик соска.

Он прикусывает его.

Я вздрагиваю, раздвигая ноги в мольбе.

Энтони слышит ее. Его рука скользит вверх по внутренней стороне моего бедра, ближе и еще ближе, пока пальцы, наконец, не касаются самой чувствительной кожи.

Он одобрительно низко стонет и переключается на другую грудь, двигая пальцами. Мое дыхание прерывается в горле, когда его большой палец проводит по нужному месту.

Он слышит это, пальцы безжалостно возвращаются к набухшему бугорку. Зажимают его между двумя костяшками и трут, пока я не хватаюсь за его плечи для опоры. Он прижимает губы к моей шее и шепчет, как сильно он возбужден из-за меня, как хорошо я ощущаюсь, как сильно он жаждет быть внутри меня.

Я разлетаюсь на части с легкостью, о которой не подозревала, щеки пылают от силы оргазма.

Энтони целует меня, запуская руку в мои мокрые волосы. Тянется за подушкой и подкладывает ее под мои бедра, руки раздвигают мои бедра, он смотрит на меня сверху вниз.

Он не произносит ни слова, но благоговение есть в каждом его прикосновении.

Я никогда не чувствовала себя более желанной.

Протягиваю руку между ног и снова сжимаю его эрекцию. Притягиваю его к себе, прижимаясь.

— Презерватив, — говорит он.

Я даже не подумала об этом. Это вообще на меня не похоже.

— У тебя есть?

Энтони кивает и тянется к прикроватной тумбочке. Раздается шорох фольги, и мы оба наблюдаем, как он плавным движением накатывает его. Нервозность и пульсирующая боль смешиваются во мне, пока я смотрю, как он коленями раздвигает мои ноги и опускает руку, чтобы направить себя внутрь.

Я вздыхаю от удовольствия при первом проникновении. Словно я приветствую его дома. Обвивая ногами его бедра и проводя руками по его широкой спине, я понимаю, что ни с кем раньше такого чувства не было.

Энтони опирается на руки надо мной, погружаясь до упора со стоном.

Я обхватываю его лицо ладонями и целую его, когда он начинает двигаться. Слезы затуманивают глаза от силы происходящего. Мое собственное наслаждение обостряет эмоции.

Энтони подсовывает руку под мою шею и склоняет голову к моей ключице. Мокрые соленые волосы касаются моей щеки, но его дыхание горячо.

Я обнимаю его, пока его тело наполняется силой, движения бедер ускоряются. Одна из его рук захватывает мое колено и приподнимает ногу, проникновение становится глубже. Новый угол посылает волны удовольствия по моему телу с каждым быстрым толчком, пока я не зависаю на краю. Именно собственное наслаждение Энтони сталкивает меня в бездну. Он теряет контроль на пике, толчки становятся неровными.

Он стонет мне в шею от силы своего освобождения, и я крепко сжимаю его, проходя через свое собственное. Мой мир начинается и заканчивается на нас, настолько близких, насколько это возможно для двоих.

ГЛАВА 18 Саммер

— Круглая ручка — для шкафа с тарелками, — говорит Энтони сухим тоном. — Треугольная — для шкафа со стаканами.

Я открываю оба и смотрю