Не про Любовь! - Нора Ольвич

ребёнка, перешла в мир другой. Она вдруг наполнила меня уверенностью в правильности происходящего, она хотела моего перевоплощения, помогая очистить все помыслы. Она видела, что я «иная», но это её не остановило. Я рыдала в её объятиях, умоляя простить за все грехи, я насыщалась светом, изгоняя мрак и ненависть к этому миру.

После той ужасающей ночи, полной хаоса и боли, я неожиданно очнулась в теле новорождённого младенца, готового бороться за свою жизнь. Мир вокруг меня преобразился, и я ощутила нечто новое. Я не была уже столь отвержена обществом. Для меня закончилось существование за гранью, началась новая эра. А колокола монастырской церкви звонили громко и торжественно, их мелодичный перезвон наполнял воздух, словно возвещая о рождении новой жизни. Я так думала тогда, совершенно не отдавая себе отчёта, в том, что это звон и молитвы по умершим в эту ночь монахиням.

Слушая Аиду, смотря её в глаза, я потеряла счёт времени. Передо мной стояла картина того, что произошло с ней тогда.

- Это тело? Оно всё тоже?

- Да. Я сменила несколько монастырей. Хорошо продвигалась по церковной службе. Была просто идеальной в монашестве. Последний католический монастырь был в Польше, в нём я замещала кастеляншу, была правой её рукой. Жила в вечном покаянии.

- А дальше?

- Ушла с паломниками в святые земли и не вернулась. Исчезла для всех в лесах Черногории. А позже осела в России, подальше от той, которая произвела меня на свет. Несколько раз переходила в новый жизненный цикл, очень корректно омолаживая это тело, забыв совершенно о делах давно минувших дней. Берегла честь и новую «оболочку» как самое дорогое, что у меня есть. Сколько бы твой прадед — генерал не заводил новых семей и детей, я была верна ему всегда. За то ценил и уважал безмерно, возвращаясь к моей семье и нашим с ним детям.

- Аида, зачем тогда мы здесь?

- Видимо, пришло время платить по счетам.

- Ида по каким? Что они могут нам предъявить?

- Эта старшая Уэст, она что-то знает из этой истории, то, как она порой на нас смотрит… Этот дом, в котором мы живём, наверное, в нём графиня встречалась с отцом этого тела. Кто он? Её любовник?

- Кто мы в их понимании?

- Я думаю, что внучки той малютки, которая родилась тогда в монастыре.

- А этот виконт?

- Он дедушка для нас двоюродный, так, что ли? Но мне не нравится выражение его глаз. Надменное и такое…

- Какое?

- Не знаю.

- Давай уедем, Аида. Ты говорила, что никто не в праве нас остановить.

- Надо подумать, как это сделать.

Словно сцена из старинной гравюры. Две изящные фигурки в длинных одеяниях замерли на широкой аллее, ведущей к величественным зданиям замка. Их разговор настолько увлёк, что девушки, казалось, забыли о времени, оставаясь почти недвижимыми.

Строгость их одежд подчёркивала статус и достоинство, а грациозность движений выдавала принадлежность к высшему обществу. Несколько прядей волос, выбившихся из тщательно уложенных причёсок, добавили некую лёгкую небрежность, придавая особую привлекательность молодым мисс.

Но всё это было чуждо им.

Мы просчитывали свои возможности, так или иначе понимая, что время пришло.

- Куда отправимся?

- В Лондон. Затеряемся в огромном городе, а после морем доберёмся до России.

- В Россию. Домой.

- Но не сразу. Возможно, даже не в этом году. Не забывай о преступности. Европа полна эмигрантов, за ними, с одной стороны состоятельными, а с другой, потерявшими буквально всё, ведётся отдельная охота. Намётанный глаз это сразу видит, поверь.

*****

В ту ночь покой покинул меня окончательно. Метания по постели сменялись внезапными вспышками жара, словно изнутри меня охватывала какая-то странная энергия. Декольте стало влажным от пота, а грудь словно горела огнём. Ночную рубашку при желании можно было отжать, лишая ткань влаги. Кожа головы зудела, и никакие попытки успокоить её не помогали. Капли пота стекали по лицу, лишая возможности сосредоточиться и отстраняться от нахлынувших мыслей.

Голова была заполнена вопросами, на которые не находилось ответов. Аида говорила правду? Или это лишь удобная легенда? Почему Стас называл нас «тварями»? Может быть, это связано с нашей способностью захватывать тела новорождённых, вытесняя их души? Эта мысль была мне омерзительна, она вызвала волну воспоминаний. Вспомнились дни, когда я была беременна и страстно хотела поехать на дедовы похороны. Мать тогда отчаянно махала руками, запрещая мне это делать. Теперь я задавалась вопросом: знала ли она тогда? Могла ли она подозревать? Что она имела в виду говоря про замену и про то, что мне нельзя на кладбище?

Сон подкрался незаметно.

Не знаю, как его описать.

Я находилась глубоко под землёй, в месте, которое, казалось, никогда не предназначалось для живых существ. Очень глубокая могила, заброшенная и забытая, служила моим убежищем. Корни деревьев, словно змеи, свились надо мной, образуя граффити из комьев земли и своих очертаний. Но была ли я действительно существом без тела или всё-таки оставалась привязанной к физическому миру? Вопросы рождались, но ответов не было.

Взгляд мой устремлялся вверх, сквозь узкую щель в земле, туда, где раскинулось бескрайнее голубое небо. Было такое чувство, что могилу не закопали должным образом. Или возможно земля высохла. Пошла трещина. Глубокая и страшная.

Кристальная чистота небес контрастировала с переплетёнными корнями и комьями земли, нависшими над моей головой. Время тянулось медленно, и минуты превращались в часы, а часы — в дни. Казалось, что эта бесконечная тьма никогда не закончится. Щель была такой узкой, в неё было не пролезть. Корни деревьев, что путы… Бесконечно уходящие ввысь.

Но однажды всё изменилось. Неожиданно я оказалась на поверхности, словно обменявшись местами с кем-то другим. А тот, кто оказался внизу, отчаянно кричал, его голос был полон страха и отчаяния. Он был молод! Я знала кто это. Тот самый, который собирался уехать через несколько дней, оставив меня ради армейской службы. Тот, кто говорил о нас всей округе.

- Вытащи меня отсюда! Вытащи! Ты же можешь! — его крик раздирал мне душу.

Стояла на краю могилы, знала, что есть щель в её глубь, но ничего не видела. Сердце сжималось от сострадания, но как это бывает только во сне тело жило своей жизнью. Вместо того чтобы помочь Стасу, а это был именно он, я повернулась и ушла прочь, оставив его одного в том аду. Оставила, веря в то, что так будет правильно.