Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Какой страх, стыд и унижение испытала она тогда! Вступила в связь с мужчиной, забеременела до брака и не имела даже возможности вступить в брак. Она уже воображала всеобщее порицание, боялась, что друзья отвернутся от неё, но больше всего она боялась хайнеса.

Возникали мысли избавиться от ребёнка. Господин Наэш отговаривал её как мог, господин Руахаш тоже его поддерживал, но от попытки заставил отказаться Господин Ваирак. Как-то он пришёл в тело господина Руахаша и заявил, что ничего не получится и благодарить стоит зловредного духа, из-за которого всё и произошло. Тогда его слова прозвучали непонятно и весьма загадочно.

Господин Наэш заикнулся было, что стоит рассказать хайнесу, но сам быстро понял, что это очень плохая идея. Молодой хайнес сильно переживал из-за едва живого отца, полумёртвой мачехи и почти осиротевших брата и сестры. Он был зол и подозревал предателей везде. Почти каждый день выходили объявления, что выявлен и арестован очередной мятежник. Что ждало бы Лирку? Смогла бы она доказать, что не имела намерения специально вступить в связь с хайнесом, особенно после того, как забеременела от него, хотя это не должно было быть возможным? Как бы она объяснилась? И в каком облике предстала бы перед хайнесом? В облике сходящей с ума от внутренних голосов девушки? Она тогда реально сходила с ума! А если бы докопались до сидящих внутри Ирреса и господина Наэша, последний из которых обвинялся во всех грехах, то её бы просто заперли где-нибудь и Иррес бы точно свёл её с ума, опять оказавшись в заточении.

Лирка не могла надеяться, что ей поверят и сохранят свободу. Она на жизнь-то не надеялась и чувствовала себя виноватой за соблазнение хайнеса, когда тот был в уязвимом состоянии. Она богам молилась, когда наутро хайнес не вспомнил прошедшую ночь! По крайней мере она на это надеялась. Кто за неё мог заступиться? Майяри? Так Майяри сама только-только какое-то положение обретала.

Навалившиеся проблемы едва её не сломили. Помог Весхалий.

Впервые они встретились в парке при храме. Весхалий, закутанный в шерстяной плед, несмотря на довольно тёплую погоду, сидел под деревом и с блаженной улыбкой следил за облаками. Его спокойствие тогда разозлило Лирку. Угнетённая своим состоянием, она уже не могла мыслить ясно и правильно, и улыбающийся Весхалий вызвал у неё жуткую зависть к его спокойствию. Тот заметил её состояние и обеспокоился, начал расспрашивать, а Лирка и так была на грани. Вопросы прорвали плотину, и она прямо там разрыдалась. Тогда она ему ничего не ответила. Просто плакала, пока силы не закончились. А потом поняла, что подобравшийся к ней жрец едва сидеть может без опоры, а под пледом скрывалось жутко худое тело. И почувствовала вину за свою прежнюю зависть.

Они виделись почти каждый день. Постепенно Лирка рассказала ему свои проблемы. Сперва о ребёнке, не вдаваясь в подробности. Потом о душевных проблемах. Про подселенца ей не хотелось говорить. К её удивлению, Весхалий предложил ей выйти за него замуж. Он не мог дать ей ничего, кроме защиты для её ребёнка, чтобы никто не смел называть его бастардом, но и этого уже было много.

И Лирке стало стыдно.

Весхалий — глубоко больной оборотень, который порой ходить не мог без чужой помощи. Он не имел ничего, как и она сама, но он был готов решить её проблемы, а она, сильная, здоровая и почти маг, чувствовала себя бессильной.

Она отказала. Посчитала бесчестным пользоваться добротой этого прекрасного мужчины. Весхалий на самом деле был очень красив, хоть что-то хорошее взял от матери, но было бы лучше, родись он с лицом и здоровьем отца. Беловолосый, утончённый, он напоминал Лирке почти прозрачного духа. Не могли быть смертные такими хорошими, каким был Весхалий.

Она как могла убедила Весхалия, что отказывает ему не потому, что он болен. Она просто не могла повесить на него ношу в виде ребёнка от очень знатного оборотня. Но Весхалий заметил, что брак с ним тоже нельзя назвать хорошим и он может принести ей много плохого. Он не захотел сам рассказывать о семье и попросил господина Руахаша поведать эту историю.

После Лирка долго не могла успокоиться. История Весхалия растравила всё в её душе, она металась, не находила себе места и уже не видела свои проблемы такими уж неразрешимыми. Даже Ирреса стала меньше бояться, хотя он приводил её в ужас!

Она вышла замуж за Весхалия. Он защитил её своим именем, а она взяла на себя заботу о нём. И, откровенно говоря, была счастлива эти несколько недель замужества. Господин Руахаш сказал ей, что лекарство для Весхалия пытаются сделать, и Лирка уже воображала их дальнейшую жизнь. Она не очень верила — и тогда, и сейчас — в любовь, но не сомневалась, что сможет полюбить Весхалия. Разве можно его не любить? Благодарность к нему переполняла Лирку. Её не смущали болезненность и слабосилие супруга. Сама-то она вон какая сильная! Её здоровья хватит на двоих. Даже Иррес не мог разрушить её радостные ожидания.

А потом Весхалию стало хуже. И господин Руахаш, и Лирка ходили к его матери, пытались выпросить лекарство, надеялись, что лекари успеют создать подходящее зелье. Но консери не отдала зелье даже под страхом смерти, а новое лекарство так и не создали.

Весхалий, подаривший Лирке веру в то, что она справится, умер.

Её это сильно подкосило. Прежние страхи вернулись. И она решила уехать из города. Господин Руахаш не стал её отговаривать, хотя направление ему не понравилось, но он надеялся, что Лирка не поедет так далеко и осядет где-то по пути к границе. Но та была упорна. Точнее, Иррес был упорен.

И вот в дороге они наконец докопались до причин беременности.

Всё из-за Ирреса, а точнее, из-за его сил!

Он признал это неохотно, собственно, показывая этим, что готов идти к примирению с Лиркой. Иррес оказался одним из тех духов, которых создали боги. И создали его как образец будущего народа, бессмертный образец. Он стал предтечей детей мира, которые могли брать силы у мира и считались одним из самых могущественных народов, пока их не прокляли в период Древних войн и они не стали туманниками. Никакие болезни не были им страшны, их нельзя было отравить, сложно убить. И они не страдали бесплодием. В чревах их женщин прорастало даже самое безжизненное семя, а