Мой альфа не такой как все - Алиса Буланова

мурашки пробегают по спине. Я встряхиваю головой и паркуюсь напротив Юлькиного подъезда. На улице свежо и прохладно, воздух пахнет бензином и прелыми листьями. Я вспоминаю день, когда впервые оказался здесь. Кажется, что с тех пор прошла целая жизнь.

В подъезде тихо и пусто, лампы тускло освещают ступени. Я взбегаю по ним до знакомой лестничной клетки и подхожу к двери. На миг меня посещает мысль, что я зря пришёл. Валентина Сергеевна ведь наверняка уже в курсе, что мы поругались. А она и так меня не любит, так что наверняка разозлится моему приходу. Но с другой стороны, Юля в день нашей ссоры правильно заметила, что всё это время её мама была очень терпелива ко мне. Беру себя в руки и жму на кнопку звонка. Дверь открывает Валентина Сергеевна. На лице её читается недовольство. Она становится в дверном проёме, демонстрируя явное нежелание впускать меня в квартиру. Я невольно оглядываю её домашний вид. После строгого офисного костюма видеть её в обычном свитере и трениках как-то странно. Ещё и этот небрежный пучок на голове. Интересно, что бы подумал дядя, если бы увидел своего драгоценного юриста в таком виде? — Здравствуйте, — произношу я неловко. — А Юля дома?

Валентина Сергеевна кивает и вздыхает невесело.

— Дома. Но она заперлась в комнате и заявила, что не хочет никого видеть. Даже меня, отвечает сдержанно. Да что вообще происходит?! Я реально не понимаю, почему она ведёт себя так. — Я могу поговорить с ней? Всего пару минут.

Мама Юли скрещивает руки на груди. В глазах появляется уже позабытая мною неприязнь. Так она смотрела на меня, когда впервые увидела нас с Юлей вместе у меня дома. — Если она говорит, что не хочет никого видеть, значит, так оно и есть, — отвечает с, как мне кажется, каким-то

садистским удовольствием. — Ты должен оставить её в покое, даже если тебе кажется, что это неправильно. Я стараюсь оставаться внешне спокойным, но внутри закипаю. Она что, мстит мне таким изощрённым образом? Или просто рада, что её дочка, наконец, сидит дома под замком? Ей-богу, порой она мне напоминает ведьму-мать из Рапунцель.

— Но я должен с ней поговорить! — восклицаю я в нетерпении.

От злости невольно выпускаю феромоны. Валентина Сергеевна прикрывает нос рукавом. Вне всяких сомнений, она тоже омега, как и Юля. И всё же, несмотря на действие феромонов, она не отступает и становится ещё строже. — Егор, тебе правда лучше уйти! — произносит она, слегка повысив тон. Я осознаю, что не могу уйти просто так.

Но если бы она только выслушала… — начинаю я, но Валентина Сергеевна прерывает меня.

— Послушай, тебе, возможно, кажется, что ты очень сильно любишь её. И, вероятно, это так. Но это не делает её твоей. Я имею в виду, что она не твоя собственность. И даже не моя, хотя я её родила и вырастила.

Я знаю, на что она намекает. Вероятно, считает, что раз я альфа, то хочу, чтобы моя омега принадлежала мне. Но я ни разу не думал о том, чтобы ограничить Юлю в чём-то. Просто это недоразумение между нами сводит меня с ума. Я не говорил, что считаю её своей собственностью! оправдываясь. — Я лишь хочу прояснить ситуацию. возражаю я, словно бы

Валентина Сергеевна немного смягчается. Смотрит на меня с сочувствием и заботой, и потому её следующая реплика не звучит как выпад, а скорее как суровый урок:

Я не знаю, что стало причиной. Но знаю, что она расстроилась. Ты должен смириться с тем, что сейчас она не хочет тебя видеть. Такое действительно бывает с женщинами. И если ты не готов принять это, значит, ты ещё недостаточно повзрослел, чтобы вступать в серьёзные отношения. Иди и подумай над этим. Валентина Сергеевна захлопывает дверь перед моим носом. Ощущаю себя волной, снова и снова разбивающейся о камни. Я так надеялся, что смогу покончить со всем этим сегодня. Так почему этого не случилось? Я чувствую, как мышцы напрягаются, а пальцы сжимаются. Всё внутри требует действия. Я бессильно бью по двери кулаком. Знаю, что потом пожалею об этом. Рука начинает гореть. Все чувства внутри смешиваются: обида, раздражение, досада на себя самого, что позволил шутке перерасти в проблему. На секунду я представляю, что это может быть концом, и тело цепенеет. Знаю, что это не всерьёз. Что из-за таких глупостей не расстаются. Но я, к своему сожалению, слишком хорошо знаю, насколько непредсказуема жизнь. Однажды я уже потерял самых дорогих мне людей, и сейчас мне страшно, что я могу потерять Юлю. Паника вдруг накрывает меня. Я стою на лестничной клетке, тяжело дыша. — Тьфу ты! Дурной какой! — выпаливает соседка, с опаской проходя мимо. Похоже, даже не узнала меня. Я смотрю на свои ладони и понимаю, что близок к обращению. Тело цепенеет. Ещё ни разу, кроме того случая несколько лет назад, я не терял контроль. Мне нужно срочно убираться отсюда.

Глава 36

Я возвращаюсь домой на взводе. Город будто пытается усугубить моё состояние. Вечерние огни мерцают во влажном воздухе. Полосы неона искажают зрительное восприятие. Руки всё ещё дрожат после попытки обратиться у Юли дома. Моя волчья суть недовольна тем, что её снова отвергли. Она становится злой и жадной. Мне хочется как можно скорее заглушить это чувство в груди. По правде говоря, оно пугает меня. Не знаю, чем всё может обернуться, если я не успокоюсь

На светофоре нахожу в бардачке стабилизаторы, выписанные Владимиром Ивановичем во время последнего приёма. Закидываюсь парочкой в надежде, что меня отпустит. К несчастью, дома меня встречает дядя Гера. Он стоит посреди гостиной с серьёзным видом. Суровый взгляд его не предвещает мне ничего хорошего

Егор, мне доложили, что ты сегодня сбежал со стажировки! — бросает он, когда я пытаюсь пройти мимо него к себе- Дядь, давай не сейчас, — отвечаю я не оборачиваясь.

Ощущаю, как меня мгновенно настигают его подавляющие феромоны. Они пытаются подчинить себе мою волю и заставить остановиться.

Ты обещал мне, что не будешь создавать проблем, — произносит он грозно. Я ожидал от тебя ответственности. Но что я вижу сейчас? Ты сбежал с работы, как какой-тс легкомысленный подросток. Виски сдавливает. Отчего-то в текущем состоянии, его попытка подчинить меня себе воспринимается куда более болезненно. Мне трудно даже просто держать спину ровно, настолько сила его авторитета давит на меня. Моему волку не нравится чужое доминирование. Он желает выйти из-под контроля. Слишком долго он сдерживался, слишком долго