Мой альфа не такой как все - Алиса Буланова

спокойно забить. Он пожимает плечами и отворачивается. Делает вид, что это случайность? Наши защитники кроют его матом, не боясь даже выговора от тренера. Обстановка на поле кажется совсем нездоровой. Матч идёт к нашему поражению. Нас спасает только то, что противник играет грубо. За пять минут до окончания матча полузащитник противника влетает с разгона в другого нашего нападающего. Судья назначает пенальти в их ворота. Гол в моём исполнении приносит ничью, но дальше — мы проходим по турнирной таблице благодаря подсчёту забитых мячей и нарушению соперников. Болельщики ликуют, но в раздевалке воцаряется напряженная атмосфера.

Тренер в ярости. Он собирает всех и с ходу начинает отчитывать. — И что это было, парни?! — восклицает сипло. — Нам по чистой удаче удалось попасть на чемпионат. Кто-то из вас может обьяснить, почему в решающий момент вы не действовали как команда? Несколько ребят начинают оправдываться, но в их голосах слышится не столько вина, сколько раздражение. Никто прямо не говорит, кто виноват, но каждый периодически косится на Ромку. Я и сам не понял, что это были за финты. Если он хотел мне подпортить репутацию, то явно просчитался. Наконец, очередь доходит и до него.

— Ты, Рома, по-хамски вел себя в поле, — говорит тренер, тыча в него пальцем, — Придется отстранить тебя на следующую игру. И если так будет продолжаться, то в команде тебе делать нечего. Я тоже зол на Ромку, но разговоры об исключении из команды, на мой взгляд, это уже перебор. Тренер отходит в сторону, и я следую за ним.

— Не стоит принимать поспешных решений, — произношу я осторожно. — Роман — отличный нападающий. Тренер смотрит на меня как на мелкого пацана, которому не положено вмешиваться. Егор, я понимаю, что вы дружбаны — сегодня ссоритесь, завтра миритесь. Но я жду от всех вас серьёзного настроя! Кто не намерен поставить игру выше собственных эмоций, может быть свободен! — отрезает он. — И вообще, здесь я принимаю решения. Это ясно?

— Я понял, — отвечаю кивая. — Но всё равно прошу не отстранять его. Я сам собираюсь уйти из команды сразу после чемпионата.

После моих слов об уходе в раздевалке поднимается ропот. Парни нервно переглядываются. Ну всё понятно с ним, бросает наш полузащитник усмехаясь.

Как завёл девушку. так всё до лампочки стало

— Да дело не в этом, Вань, — отвечаю я сдержанно. — Я просто нашёл работу, и у меня едва ли получится совмещать учёбу и с работой, и с тренировками.

Ой, хорош заливать! — Иван усмехается, глядя на меня. — Все ведь знают, что ты на самом деле мажор. Твой опекун — генеральный директор и совладелец крупной компании. И меценат нашего универа, к слову. И что с того? — спрашиваю я, не уловив логики.

Очевидно же, что работать тебе без надобности, — продолжает он, со злостью запихивая свою форму в сумку. — Просто нашёл удобную отмазку, чтобы кинуть нас.

Мне остаётся только закатить глаза. Не понимаю, как вообще разговор повернул в это русло. Реагировать на подобные претензии — только время и силы зря тратить. А мне сейчас больше всего хочется увидеть Юльку.

Кому очевидно?! — Ромка внезапно поднимается со скамейки и направляется к центру раздевалки. — Ты кто вообще такой, чтобы рассуждать на эту тему? Откуда ты знаешь, как у Егора дома всё обстоит? Может, его там вообще за человека не считают?! В его движениях есть решимость. Я же лишь наблюдаю за ним в каком-то оцепенении. Не ожидал, что он встанет на мою защиту — и тем более в такой манере. И похоже, не я один не ожидал. Комната замирает, наблюдая за происходящим.

Непохож он что-то на страдальца, — неуверенно усмехается Иван. — Лучший студент потока, спортсмен и красавчик… Да, но это только его заслуга, — бросает Ромка невозмутимо. — Я это точно знаю. А если ты не в курсе, то и не лезь со своими рассуждениями!

Повисает неловкая тишина. Даже тренер не находит что сказать. Иван краснеет, кажется, понимает, что спор не в его пользу

Ладно. Извини, Егор, я чутка перегнул, — говорит он быстро.

Проехали, — отвечаю я и закрываю дверцу шкафчика.

На секунду я ловлю взгляд Ромки. Тот отчего-то выглядит виноватым. Неужели сожалеет, что вёл себя, как придурок во время игры? Я хочу сказать ему что-то, хотя бы поблагодарить, что он вступился за меня, но тот уходит, хлопнув дверью.

Глава 33

Юля

Я счастлива быть рядом с Егором. Время, проведённое наедине с ним, бесценно для меня. Но я не могу не замечать, как со временем ухудшаются мои оценки в универе. Поначалу мне кажется, что это полностью моя вина. Что открыв для себя совместное времяпровождение с любимым человеком, я перестала уделять должное внимание подготовке к занятиям. Это кажется логичным и даже закономерным. Но потом мне в голову приходит идея проанализировать свои оценки за последнюю сессию

Я пролистываю зачётку и вдруг замечаю закономерность. Падение оценок есть только по тем курсам, которые ведут преподаватели-оборотни. По всем остальным предметам у меня всё в норме. Это неслучайность. Мне становится не по себе.

Вспоминаю разговоры с мамой. Она когда-то давно предупреждала о том, что в мире оборотней к омегам особое отношение, что бывают предубеждения, из-за которых таким, как мы, очень трудно добиться успеха. Тогда я не придавала большого значения её словам, ведь мне не с чем было сравнивать. Теперь же я на своём опыте убедилась, что дискриминация существует. Меня переполняют смешанные чувство- горечь оттого, что мир оказался таким жестоким, и стыд за то, что не поверила маме сразу. Новая пара не приносит утешения. Преподаватель раздаёт нам наши лабораторные работы для ознакомления. Открываю тетрадь и вижу огромную тройку в качестве оценки. Пролистываю свои вычисления и не вижу ни одной правки. Чувствую себя полной дурой. Если нет правок, то почему занизили оценку, да ещё и так сильно. У них там что, квоты на «четыре» и «пять»?! Мне стоит огромных усилий дождаться конца пары. Препод, альфа средних лет, с первой сединой на висках, спешно собирает свои вещи и уже хочет уйти, но я становлюсь в дверях, преграждая ему путь

Евгений Борисович, у меня вопрос по лабораторной, — произношу я, глядя на него исподлобья. Кабинет его находится в старом корпусе и пахнет растворителем и старой бумагой. Преподаватель оглядывает меня как-то странно.

Чего тебе? — спрашивает небрежно.

— Не могли бы вы объяснить, почему поставили мне тройку? — спрашиваю я максимально безэмоциональным тоном. Он опирается о стол, смотрит на меня