Синь-камень: лекарство от одиночества - Татьяна Снежко

человеческий облик и неплохо готовит. Как быть с той частью, где до замужества я должна умереть? Неужели он меня снова чем-то отравит? Милые лесные боги, сделайте уже так, чтобы меня быстро притравили и не очень больно! Быстро поженили или замуж выдали и отпустили потом домой. Если такова моя судьба, то я готова поучаствовать в местном ритуальном спектакле, лишь бы к маме с папой вернуться. Никогда не была маменькиной дочкой, но сейчас казалось, что жить без родителей не могу. Видеть их хочу так сильно, что поверю во все что угодно. Что хотят пусть делают со мной, только бы домой отпустили после прохождения этого загадочного квеста.

Я доплелась до рестобара и открыла дверь. Белый волк остался сидеть на дороге.

– Короче, кормить меня ты не собираешься? – возмутилась я. – Думаешь, я двумя огурцами наелась? Да после этого марафона по лесу я слона готова съесть!

– Почему не собираюсь? Я как раз жду тебя, а ты по лесу с чемоданом носишься.

Я медленно обернулась на голос. За барной стойкой стоял красавчик в белом костюме.

– Ярик? Не может быть!

– Чего ты там топчешься? Заходи уже. – Бариста быстро подошел ко мне и забрал сумку, мягко усадил за столик, уставленный разной едой.

Я, конечно, была очень голодая, но не настолько, чтобы съесть рыбу, медальоны, паштет какой-то, пять салатов и три десерта. Хотя попробую-ка я все на радость шеф-повару! Молча взяла вилку и запихнула в рот большой кусок рыбы в кляре. Красавчик довольно улыбнулся, достал из бара бутылку, откупорил, а затем налил вино в бокал и протянул его мне. Я тоже улыбнулась в ответ. Эх, как же жалко, что ты, Ярик, не Белый волк. Черт! А какая прекрасная пара из нас бы получилась. Я рисую, ты кофе завариваешь. Залпом выпила вино и взглядом попросила повторить.

Кто же все-таки скрывается под шкурой белого волка? И какая смерть меня ждет? Съест, как Красную Шапочку? Ой, не! Вспомнила. Там что-то про клинок было. Значит, кто-то меня зарежет. Бр-р. Жуть какая. Одно радует – есть можно спокойно, умру не от еды. Я добралась уже до нежнейшего меренгового рулета.

– Тебя отпустили, потому что нашли доказательства твоей невинности? – облизав сладкое безе с губ, спросила я. – М-м, вкусненько.

– Ты самое лучшее доказательство. Ты же чувствуешь, что я невиновен. – Он широко улыбнулся, блеснув ослепительно-белыми зубами. – Вот и полицейские «чувствительные» оказались. Представляешь, сразу же меня отпустили.

Его улыбка начала порядком раздражать. Решил сделать дурочку из меня. Полную.

– Ты меня ждала? – вдруг серьезно спросил Ярик.

– Никогда не жду. А что, надо?

– Ну что ты, жизнь была бы скучной без ожиданий, – его улыбка была уже не такой живой, как прежде. – Но ты ведь осталась.

– Просто не смогла отсюда уехать.

– Почему? – удивился Ярик.

– Потому что автобусы исчезли, а дорога ведет не в город, а обратно.

– О, да ты фантазерка. Опоздала на автобус и в лесу заблудилась. Конечно, в темноте все выглядит не так, как днем. Если захочешь уехать, я тебя завтра отвезу на вокзал.

– Чудесно. – Я не очень-то верила, что могу вот так просто взять и уехать, но решила сделать вид, что верю, и встала из-за стола. – Спасибо, все было очень вкусно.

Хотела было направиться к себе наверх, но тут вспомнила, что отдала комнату той несчастной женщине. Оставив Ярика колдовать над кофе, вышла на улицу. В то, что красавчик-бариста – убийца, я не верила. Но в том, что здесь происходит что-то нечистое, не сомневалась.

Белого волка нигде не было – пропал мой жених куда-то. Сегодня полнолуние, может, пошел повыть на луну. И я пошла, куда ноги несут, навстречу своей судьбе. Если выживу, вернусь и выпью кофе и даже погадаю на кофейной гуще. Пора бы выяснить, кто же такой этот Белый волк, где тот чертов кинжал, и зарезать себя им, что ли, самой. Может, тогда и дорога домой откроется. Чтобы избежать невыносимого завтра, надо с этим разобраться именно нынче ночью.

Луна, волк, кинжал. Это все, что мне нужно. Вот если окажусь в самом опасном месте, Белый волк точно явится меня спасать. А здесь самое опасное – таинственное озеро с блуждающими огнями и двойным дном. Я сорвала по дороге лист с кустарника и принялась нервно жевать по дороге к озеру.

Почему я оказалась в этом странном месте, из которого нельзя выбраться?

Место, которое посещают десятки тысяч туристов и из которого возвращаются все, кроме меня. Похоже, что я навсегда останусь заперта в этой глуши, если не найду выход. И где же Настенька? Она точно не вернулась в Питер, но и здесь я ее не встречала. Так куда же она исчезла? И что происходит с теми, кто, как и я, оказывается пленником этого странного места?

Несомненно рада, что глушь перестала быть серой – теперь это мир, окрашенный яркими красками. Но, может быть, не так уж важно было видеть его цветным? Возможно, я могла бы продолжать жить в сером мире, который кажется скучным и неинтересным, но в том мире сама выбирала путь к счастью и свободе. А что сейчас? Я больше никогда не увижу своих родных и боюсь, что никто не расскажет мне правду о том, что здесь происходит…

Ночь в лунном свете была сказочно темно-синей, а звезды мерцали разными цветами. Нет. Я не могу отказаться от этого прекрасного цветного мира. Есть причина, по которой все это происходит со мной.

Пятнадцать лет назад серый мир поглотил меня, но победа на конкурсе дала шанс почувствовать себя Ван Гогшей, так называл меня дедушка-декоратор, и погрузиться с головой в творчество, помогать создавать книги. Только вот внутренняя пустота, порожденная тайной родового проклятия, потихоньку съедала меня, а страх научил гасить любые чувства, не давая им разгореться. Казалось, побег из родного дома был лучшим решением. Я меняла города, убегая от новых знакомых, от людей – ведь их прикосновения словно отбирали часть моей души, увеличивая пустоту. Бежала, но одиночество настигало меня вновь и вновь, пока я не поняла, что бежала от себя. Вот тогда Питер и стал последним моим пристанищем.

Я могла бы жить спокойно и вполне себе счастливо, но дневник Настеньки привел меня сюда. В это сумеречное место, где мир наполнился цветом, а душа – чужими эмоциями.

Наверное, со временем я могла бы научиться их игнорировать, чтобы не сойти с ума от чужих чувств и даже мыслей. Хотя нет. Я ведь могу научиться их контролировать!