Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

Я смотрела на мужа и чувствовала, как по щекам текут слёзы от счастья.

Мы справились.

Мы действительно справились.

— Идём, — сказал он вдруг, отпуская мои руки. — Я хочу тебе кое-что показать.

Мы быстро оделись и вышли из комнаты.

В коридоре Дариус взял меня за руку и повёл через замок. С каждым пройденным шагом я замечала перемены. Коридоры, которые раньше казались мрачными и давящими, теперь выглядели просто старыми, но в их старине появилось благородство. Светильники на стенах горели ровным, тёплым пламенем, не отбрасывая причудливых теней. Запах сырости и плесени, к которому я уже привыкла, сменился запахом старого дерева и едва уловимого ладана. А когда мы проходили мимо окон, я видела, что небо над замком остаётся ясным. Не было ни единой тучи, только золотое зимнее солнце.

Мы вышли во внутренний двор. Снег хрустел под ногами, воздух был чистым и морозным, с привычной примесью соли. Но даже море вдали казалось другим. Не серым и угрожающим, а синим, с белыми барашками волн, сверкающими на солнце.

Слуги уже проснулись и занимались делами. Мэгги несла ведро с водой от колодца и, увидев нас, замерла с открытым ртом. Хоббс, чистивший снег у главного входа, оперся на лопату и смотрел на небо с таким выражением, словно видел его впервые в жизни. А миссис Гримшоу стояла на крыльце, сложив руки на переднике, и по её морщинистому лицу текли слёзы.

— Милорд, миледи, — прошептала она, когда мы подошли. — Что случилось? Замок… он другой. Я служу здесь тридцать два года и никогда…

— Проклятие снято, миссис Гримшоу, — сказал Дариус, и его голос был тёплым, почти нежным. — Точнее, оно трансформировано. Тьма больше не враг. Она часть нас, и она больше не хочет разрушать.

Старая экономка перевела взгляд на меня, и в её выцветших глазах я увидела уважение и благодарность.

— Это вы, миледи, — произнесла она тихо. — Я знаю, что это вы. Вы сделали то, что не удалось никому за четыре столетия. Спасибо вам.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Дариус сжал мою руку и повёл меня через двор, к старой оранжерее, которую я нашла в первые дни. Дверь, раньше запертая и заржавевшая, теперь легко поддалась. Внутри было тепло, влажно и зелено. Растения, которые я считала мёртвыми, ожили. Пробивались новые ростки, на старых ветках набухали почки, а в дальнем углу цвела роза.

— Как это возможно? — прошептала я, касаясь её лепестков.

— Тьма больше не высасывает жизнь из всего вокруг, — ответил Дариус, стоя у меня за спиной. — Наоборот. Теперь она питает. Защищает. Даёт силу. И это благодаря тебе. Ты приняла её с любовью, и она ответила тем же.

Я повернулась к нему, и он обнял меня, прижал к себе.

— Что теперь? — спросила я, уткнувшись лицом в его грудь.

— Теперь, — супруг поцеловал меня в макушку, — мы живём. Учимся пользоваться новой силой. Приводим Равенмур в порядок. Показываем всем, что Даркары больше не прокляты. И… если ты не против, заводим детей.

Я отстранилась, заглянула ему в глаза.

— Детей?

— Ты же не думала, что я отпущу тебя после всего, что мы пережили? — Дариус улыбнулся, но в его глазах была серьёзность. — Я хочу семью, Элис. Настоящую семью. Детей, которые вырастут, не зная страха перед собственной силой. Которые будут гордиться тем, кто они. Я хочу, чтобы Равенмур снова стал домом. Не проклятым замком, а местом, где живут и любят.

— Я тоже этого хочу, — прошептала я. — Очень хочу.

Дариус поцеловал меня, затем взял за руку и повёл обратно в замок…

Следующие дни пролетели как одно мгновение.

Мы с Дариусом исследовали нашу новую связь. Оказалось, что Тьма, признав нас обоих хозяевами, дала нам способности, о которых он раньше только читал. Мы могли чувствовать друг друга на расстоянии. И это были не только эмоции, но и физические ощущения. Если я прикасалась к чему-то горячему, Дариус чувствовал тепло на своей коже. Если он смотрел на море, я видела его глазами волны, даже находясь в другом конце замка.

Мы могли общаться без слов. Мысленно, образами, ощущениями. Это было странно и удивительно, как научиться новому языку, который всегда был внутри тебя, но ты не знал, как на нём говорить. Поначалу мы путались, смеялись, когда передавали не то, что хотели. Однажды я попыталась показать ему, какую книгу читаю, а вместо этого отправила образ жареной курицы, которую хотела на ужин. Дариус хохотал так, что у него слёзы выступили на глазах.

Но самым удивительным была Тьма.

Она стала… послушной? Нет, не то слово. Она стала партнёром. Я могла попросить её скрыть меня в тенях и она делала это мягко, обволакивая, как плащом. Могла призвать чёрный дымок, чтобы развлечь Мэгги, которая сначала шарахалась, а потом привыкла и даже просила «показать ещё». Могла видеть в полной темноте так же ясно, как днём, и слышать шёпот теней, которые теперь не пугали, а рассказывали о том, что происходит в замке.

Дариус учил меня управлять этой силой. Терпеливо, шаг за шагом, как когда-то учил меня этикету.

Однажды вечером, когда мы сидели в библиотеке у камина, я спросила:

— А ты? Что изменилось для тебя?

Дариус задумался, глядя на огонь.

— Я больше не боюсь, — сказал он наконец. — Всю свою жизнь я боялся. Боялся Тьмы, боялся себя, боялся причинить боль тем, кто рядом. Этот страх был со мной каждую минуту, каждый вздох. А теперь… его нет. Тьма стала частью меня… настоящей частью, а не паразитом. И ты стала частью меня. Я больше не один. И это… освобождение.

Мужчина повернулся ко мне.

— Я не знаю, как благодарить тебя, Элис. Ты дала мне то, о чём я даже не мечтал. Жизнь. Настоящую жизнь, без страха и боли. Я люблю тебя. И буду любить до последнего вздоха…

* * *

Через неделю после солнцестояния в Равенмур пришло первое письмо из Блэквуда. Мэр города, тот самый, что ещё недавно поддерживал слухи о «самозванке и ведьме», писал Дариусу с выражением глубочайшего почтения. Он слышал, что проклятие снято, что Тьма больше не угрожает, и приглашал лорда и леди Даркар на зимний праздник в городе.

— Пойдём? —