Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

Выглядел он так, будто проснулся ровно в тот момент, когда понял, что сестра осталась без присмотра.

— Я ничего, — сказала девочка.

— Ты не должна приставать к людям.

— Я просто спросила.

— Не спрашивай.

Сайвера продолжила размешивать тесто.

— На некоторые вопросы можно отвечать.

Руэн настороженно посмотрел на неё.

— И вы ответите?

— Иногда сержусь.

Ави удовлетворилась.

— А он на вас?

— Сегодня, кажется, ещё не успел.

— А почему вы больше не женаты?

Руэн застонал.

Сайвера поставила миску.

— Потому что взрослые иногда принимают очень плохие решения.

— Он?

— И он тоже.

— А вы?

Сайвера задумалась.

— Возможно.

Руэн явно не ожидал такого ответа.

Ави же спрыгнула со скамьи.

— Есть хочу.

— Вот это вопрос, на который я могу ответить гораздо легче.

Она поставила перед девочкой тарелку с горячей кашей и ломоть хлеба.

Руэн остался возле двери.

— У меня нет денег.

— Я не спрашивала.

— Мы не можем просто жить здесь.

— Почему?

— Потому что…

Он осёкся.

Сайвера облокотилась на стол.

— Потому что всё обязательно нужно сначала заслужить?

Руэн нахмурился.

Иврей, появившийся за его спиной, сказал:

— Я тоже так думал.

Тесса прошла следом с охапкой чистых полотенец.

— И я.

Руэн посмотрел на них с явным раздражением.

— Вы вообще всегда все появляетесь одновременно?

— Только когда говорят про еду, — ответил Иврей.

— Я пришла за полотенцами.

— Которые лежат у тебя в руках.

Тесса опустила взгляд.

— Уже взяла.

Сайвера вздохнула.

— Садитесь все.

— Я могу работать, — сказал Руэн.

— Сначала завтрак.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Я не ребёнок.

Ави с набитым ртом произнесла:

— Ребёнок.

Руэн медленно повернулся к сестре.

— Спасибо.

— Тебе четырнадцать.

Вот и возраст.

Сайвера запомнила.

Руэн нахмурился.

— Почти пятнадцать.

— Через четыре месяца, — невозмутимо уточнила Ави.

Иврей засмеялся.

Даже Тесса улыбнулась.

Руэн сел.

Похоже, не потому, что сдался Сайвере.

Просто понял, что против младшей сестры у него нет никаких шансов.

После завтрака Руэн рассказал больше.

Не всё.

Но достаточно.

Их мать умерла несколько лет назад. Отец пропал прошлой зимой, отправившись разбираться с земельным спором. С тех пор Руэн и Ави жили с двоюродным дедом, который официально должен был оставаться главой рода.

Одиннадцать дней назад к дому приехали люди с печатями.

Сообщили, что род Эрвейн закрыт.

Дед якобы умер.

Руэн видел его утром того же дня.

Когда старик потребовал объяснений, его увели «для проверки права».

Больше Руэн его не видел.

В доме начали описывать имущество.

Один из старых работников вывел детей через задний двор и велел идти к заброшенной сторожке в лесу. Именно в ней появилась Тринадцатая дверь.

— А человек, который помог вам уйти? — спросила Сайвера.

— Не знаю, что с ним.

— Ты знаешь его имя?

Руэн напрягся.

— Знаю.

— Не хочешь говорить?

— Пока нет.

— Хорошо.

Он явно ожидал давления.

Его отсутствие снова сбило подростка с толку.

— Вы всем разрешаете не отвечать?

— Нет. Иврей, например, обязан отвечать, куда дел вчера три чистые кружки.

Мальчик, сидевший возле стойки, замер.

— Они чистые.

— Где?

— В кладовой.

— Зачем?

— Там было место.

Тесса кашлянула.

Сайвера посмотрела на неё.

— Ты знала?

— Немного.

— Как можно немного знать, где находятся три кружки?

— Я знала про две.

Руэн впервые улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

Но Сайвера заметила.

— Вот видишь, — сказала она. — Здесь очень строгие правила.

Ави кивнула.

— Мне нравится.

— Ты здесь полдня, — напомнил Руэн.

— Здесь тепло.

Для неё этого пока оказалось достаточно.

Сайвера не стала говорить, что прекрасно понимает.

К полудню выяснилось, что вчерашний дождь принёс трактиру не только протекавшую крышу.

Он изменил дорогу.

Мирта приехала раньше обычного, привезла яйца и две большие корзины продуктов, а следом сообщила новость, от которой Сайвера сначала не поняла, радоваться ей или начинать считать убытки.

— К вечеру у вас людей будет как на ярмарке.

— Почему?

— Потому что ярмарка и будет.

— Какая?

Мирта уставилась на неё.

— Большой осенний торг.

Сайвера задумалась.

Где-то в прежней жизни она действительно видела распоряжения о дополнительной страже на торговых дорогах, утверждала расходы на очистку подъездов и выслушивала жалобы купцов на цену мест.

Просто тогда Большой осенний торг означал несколько строк в хозяйственной книге Северной стаи.

Теперь он приближался к её собственному крыльцу.

— Он же проходит у северной переправы.

— Там. Только после дождя южную дорогу размыло возле низины. Повозки пускают по старому объезду.

Сайвера медленно посмотрела в окно.

Старый объезд.

Тот самый, которым якобы воспользовался обоз Восточной стаи после получения секретных сведений.

Тот самый, из-за которого развалился её брак.

Теперь по нему собирались ехать десятки торговцев.

Жизнь явно обладала извращённым чувством юмора.

— Сколько повозок? — спросила она.

Мирта пожала плечами.

— Уже сегодня утром через поселение прошло больше двадцати. Завтра будет больше.

Иврей выглянул из-за стойки.

— У нас девять комнат.

— Я знаю.

Тесса спустилась с лестницы.

— Девять хороших.

— Я знаю и это.

— Десятую можно закончить.

Сайвера посмотрела на неё.

— За сколько?

— Если не покупать новую кровать, до вечера.

— На чём спать?

— В кладовой есть две доски от старой рамы.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я вчера обещала не превращать детей в ремонтную бригаду.

Руэн, стоявший у окна, сказал:

— Я могу помочь.

Сайвера повернулась.

— Ты даже суток здесь не прожил.

— И что?

— И то, что я пока понятия не имею, умеешь ли ты держать молоток правильной стороной.

— Умею.

Тесса оживилась.

— Я проверю.

— Нет, — сказала Сайвера.

Оба подростка посмотрели на неё.

Она подумала.

— Ладно. Проверишь. Но только мелкий ремонт, и сначала покажете мне, что собираетесь делать.

Тесса победно улыбнулась.

Руэн спросил:

— А мне заплатят?

— Если действительно будешь работать.

— Мне не нужна комната бесплатно.

— Комната всё равно бесплатная.

Он открыл рот.

Сайвера подняла руку.

— А работа оплачивается отдельно. Не смешивай одно с другим.

Руэн замолчал.

Иврей сочувственно сказал:

— Я уже пытался.

— Что?

— Спорить.

— И?

— Иногда получается.

— Иврей.

— Я ничего.

Мирта