Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

посмотрела на детей, потом на Сайверу.

— Вы их где находите?

Сайвера перевела взгляд на лестницу.

— Лучше не спрашивайте.

— Хорошо.

И вот за это Сайвера стала уважать Мирту ещё немного.

Первые три повозки приехали через час.

Потом ещё две.

К четырём часам дня все девять пригодных комнат были заняты, десятая действительно оказалась почти готова, а во дворе стояло столько лошадей, что Сайвера начала подозревать конюшню в намерении отомстить ей за тридцать лет одиночества.

Путники приходили одновременно.

Один хотел комнату.

Другой спрашивал ужин.

Третий искал место для повозки.

Четвёртый требовал объяснить, почему последняя комната стоит дороже обычной.

— Потому что она последняя, — ответила Сайвера.

— Вчера стоила четыре.

— Вчера у меня были свободные.

— Это грабёж.

— В трёх часах отсюда есть другой трактир.

Мужчина посмотрел на дождевые тучи.

Потом на свою жену.

Потом на лестницу.

— Беру.

— Вот видите. Рынок сам всё объяснил.

Иврей едва успевал записывать.

Тесса бегала между этажами с ключами.

Руэн сначала держался в стороне, но после того, как два гостя одновременно попытались поставить дорожные мешки возле лестницы, сам перетащил их к стене и объявил:

— Здесь проход.

Один из мужчин начал возмущаться.

Руэн посмотрел на него так, что тот молча переставил мешок.

Сайвера заметила.

Хозяйственная жилка у нового волчонка оказалась своеобразной.

Ави всё это время сидела на высоком стуле возле кухни и рисовала угольком на обрезке доски.

Через некоторое время она принесла Сайвере изображение.

— Это вы.

Сайвера посмотрела.

На доске была нарисована женщина с огромной головой, длинными руками и чем-то похожим на метлу.

— Почему я такая страшная?

— Вы не страшная.

— А это что?

— Ложка.

— Понятно.

— Вы кормите всех.

Сайвера вдруг перестала видеть нелепые пропорции.

— Спасибо.

Ави улыбнулась.

В этот момент во двор въехал знакомый серый жеребец.

Сайвера увидела Торвейна через окно.

И первым её чувством оказалось облегчение.

Вторым — раздражение на себя за первое.

Он спешился, осмотрел переполненный двор и явно понял, что выбрал не лучший момент для спокойного разговора.

Сайвера вышла на крыльцо.

— Если приехал расследовать, поздно.

Торвейн нахмурился.

— Что случилось?

— Большой осенний торг.

— Я знаю.

— Конечно знаешь. Ты же Альфа.

— Обычно это действительно входит в круг моих сведений.

Сайвера показала на повозки.

— А я узнала четыре часа назад.

— Ты семь лет утверждала расходы на него.

— Тогда мне не приходило в голову запоминать, в какой день торговцы решат занять все мои комнаты.

Торвейн посмотрел на вывеску.

Потом на людей в зале.

— У тебя заняты все комнаты?

— Все девять.

— Девять? Вчера было восемь.

— Тесса.

— Понятно.

— Десятую заканчивают.

— Кто?

— Тесса и Руэн.

Он сразу перевёл взгляд на неё.

— Руэн работает?

— Сам захотел.

— Он рассказал тебе…

— Потом.

Изнутри раздался голос:

— Сайвера! У нас хлеб заканчивается!

— Уже иду!

Торвейн шагнул ближе.

— Я могу приехать вечером.

Она посмотрела на полный зал.

На людей у входа.

На две новые повозки, показавшиеся на дороге.

Потом на бывшего мужа.

— Нет.

Он замер.

— Что?

Сайвера протянула ему пустую корзину.

— Дрова.

Торвейн посмотрел на неё.

Потом на корзину.

— Ты серьёзно?

— До вечера.

— Я приехал поговорить с Руэном.

— Руэн занят.

— Чем?

Сверху раздался голос Тессы:

— Руэн, держи раму ровно!

Сайвера подняла брови.

— Рамой.

Торвейн посмотрел на лестницу.

— Он точно согласился?

— Сам попросил работу.

— Хорошо.

Сайвера снова протянула корзину.

— Дрова.

— Ты даже не спросишь, что я нашёл?

Она на секунду замерла.

— Нашёл?

— Нашёл.

— Важное?

— Да.

Сайвера мучительно посмотрела на дверь кухни.

— Насколько важное?

— Настолько, что я хотел приехать сразу.

В этот момент из кухни донёсся грохот.

Иврей крикнул:

— Ничего не разбилось!

Сайвера закрыла глаза.

— Если очень коротко.

Торвейн понизил голос:

— В деле Эрвейнов нет свидетельства смерти главы рода.

Она открыла глаза.

— Вообще?

— Нет.

— Тогда на основании чего их закрыли?

— На основании архивной выписки, где сказано, что последний зарегистрированный представитель умер без наследников.

— Кто подписал выписку?

Торвейн выдержал её взгляд.

— Заместитель Даймора.

— А кто заверил?

— Даймор.

Сайвера медленно выдохнула.

— Ещё что?

— Опись земли начали за день до того, как я подписал решение.

— Что?

— Люди, пришедшие к дому Эрвейнов, получили распоряжение раньше моего утверждения.

Она почувствовала, как внутри всё неприятно собралось.

— Значит, они знали, что ты подпишешь.

— Да.

— Или были уверены, что подпись уже не имеет значения.

Торвейн посмотрел на неё.

— Об этом я и хочу поговорить с Руэном.

Сверху снова позвала Тесса:

— Сайвера!

— Что?

— У нас гвоздей мало!

Она повернулась к Торвейну.

Он стоял всё с той же корзиной в руках.

— Дрова, — сказала Сайвера. — Потом расследование.

Он некоторое время смотрел на неё.

— Ты единственный человек в Северной стае, способный выслушать сообщение о возможном заговоре с земельными документами и отправить Альфу за дровами.

— Именно поэтому ты опять сюда приехал.

Торвейн неожиданно улыбнулся.

— Возможно.

— Не стой. Люди едят быстрее, чем печь успевает готовить.

— Есть, хозяйка.

И пошёл во двор.

Через полчаса великий Альфа Северной стаи таскал дрова.

Через час переставлял стол.

Через полтора стоял за стойкой.

Последнее произошло случайно.

Сайвера ушла на кухню, Иврей побежал проверять, освободилось ли место в конюшне, а Торвейн остался возле книги заказов ровно в тот момент, когда к стойке подошёл высокий купец.

— Две похлёбки, хлеб, мясо и кружку молока.

Торвейн посмотрел на него.

— Что?

— Две похлёбки.

— Я слышал.

— Тогда записывай.

Торвейн медленно посмотрел на книгу.

Потом в сторону кухни.

Сайвера увидела его через дверной проём.

И не вышла.

Ей стало интересно.

— Мясо одно или два? — спросил Торвейн.

Купец задумался.

— Два.

— Хлеб?

— Один.

— Молоко?

— Одно.

Торвейн взял перо.

Написал.

Купец ушёл.

Сайвера появилась рядом.

— Я поражена.

— Чем?

— Ты принял заказ.

— Мне пришлось.

— И никто не пострадал.

— Пока.

Она посмотрела в книгу.

— Ты написал «две похлёбки» в графу комнаты.

— Здесь нет подписей.

— Потому что Иврей помнит.

— Откуда