Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

class="p1">Не тот документ с подписью Торвейна.

Бумага была плотнее и заметно старше, края пожелтели, а по середине проходила глубокая складка.

— Где взял? — спросила Сайвера.

— В ваших книгах.

Она сразу нахмурилась.

— В каких?

— В ящике под старым столом. Тесса сказала, что там лежат бумаги, которые можно переложить, чтобы освободить место.

— Я сказала только убрать пыль, — раздался сверху голос Тессы.

Сайвера подняла голову.

Девочка стояла на лестнице.

— Ты тоже не спишь?

— Уже собиралась.

— Разумеется.

Руэн продолжил:

— Там несколько старых книг учёта. Из одного переплёта выпал этот лист.

Сайвера подошла.

Она узнала книги.

Те самые, которые забрала из дома Торвейна в день развода.

Старые хозяйственные журналы.

Часть она вела сама ещё несколько лет назад, часть хранила как образцы прежних расчётов.

— Покажи.

Руэн протянул бумагу.

Сайвера взяла.

Сначала не поняла, что именно насторожило мальчика.

На одной стороне находилась обычная ведомость.

Закупка древесины.

Количество телег.

Стоимость.

Дата.

Четыре года назад.

Сайвера помнила тот сезон смутно. Тогда перестраивали северную заставу, и через её руки проходили десятки подобных листов.

— Что здесь?

— Переверните.

Она перевернула.

На обороте было почти пусто.

Только в нижней части стояла подпись.

Её.

Сайвера Элрон.

Торвейн подошёл ближе.

— Твоя?

— Да.

Она ответила автоматически.

Потом посмотрела внимательнее.

Старый росчерк.

Завиток у «Э» уходил вниз.

Так она подписывалась до того дня, когда изменила привычку после испорченного брачного документа.

— Это старая подпись, — сказала Сайвера. — Здесь всё правильно.

Руэн покачал головой.

— Не поэтому принёс.

— А почему?

— Там ещё одна.

Сайвера посмотрела.

— Где?

Он указал ближе к краю.

Почти незаметная.

Очень бледная.

Словно кто-то когда-то положил сверху другой лист и сильно обводил линии, оставив на нижнем бумажном слое продавленный след.

Сайвера приблизила лампу.

Торвейн оказался рядом.

— Вижу, — сказал он.

— Я тоже.

На бумаге действительно сохранялся контур.

Та же подпись.

Но расположенная немного выше.

Сайвера провела пальцем рядом, не касаясь продавленных линий.

— Кто-то копировал её.

Торвейн молчал.

Руэн сказал:

— Я подумал, что это странно.

— Очень.

Сайвера перевела лист обратно.

Ведомость четырёхлетней давности.

Обычный хозяйственный документ.

Она могла подписать его сама.

Сделать копию для архива.

Один экземпляр оставить среди своих книг.

— Эта ведомость отправлялась в архив? — спросил Торвейн.

— Все крупные закупки отправлялись.

— Через хозяйственную службу?

— Сначала туда. Потом…

Она остановилась.

Они оба знали.

Родовые и земельные записи напрямую к древесине отношения не имели.

Но старые документы после закрытия расчётного года передавались в общий архив.

Туда, где Даймор и его люди имели доступ.

Торвейн протянул руку.

— Можно?

Сайвера отдала лист.

Он долго смотрел на продавленный контур.

Потом нахмурился.

— Здесь не просто копировали подпись.

— Что?

— Посмотри на последнюю букву.

Сайвера подошла ближе.

Он показал ногтем.

В старой настоящей подписи последняя линия уходила чуть вправо и заканчивалась маленькой каплей чернил.

В продавленном следе повторялся не только росчерк.

Повторялась даже небольшая неровность.

Слишком точно.

Сайвера почувствовала, как холодеют пальцы.

— Нельзя дважды поставить подпись совершенно одинаково.

— Именно.

— Но если приложить сверху тонкий лист…

— И обвести.

Она посмотрела на Торвейна.

Он уже думал о том же.

— Письмо, — сказала Сайвера.

Торвейн сразу открыл сумку.

Сегодня он привёз папку с документами.

Достал копию письма, которым её обвинили в передаче сведений.

Не оригинал.

Но хорошую архивную копию.

Сайвера положила оба листа рядом.

И замерла.

Руэн подошёл ближе.

Тесса спустилась ещё на две ступени.

— Что? — спросила она.

Сайвера не ответила.

На письме стояла подпись.

Та самая.

Старый росчерк.

Нижний завиток.

Последняя линия.

И маленькая неровность на конце.

Торвейн взял линейку из книги Иврея, приложил к двум подписям, сверяя расстояние между буквами.

Потом переставил.

Снова проверил.

— Одинаковые.

Сайвера уже знала.

Но всё равно сказала:

— Не просто похожие.

— Нет.

— Один и тот же контур.

— Да.

Она смотрела на два листа.

Первый был датирован четырьмя годами раньше.

Второй — неделей перед разводом.

Подписи совпадали настолько точно, как живые движения руки совпасть не могли.

Даже Сайвера никогда не расписывалась дважды совершенно одинаково.

Потому что рука каждый раз двигалась немного иначе.

А здесь не было «немного».

Была копия.

Торвейн вдруг сел.

Просто опустился на ближайший стул, не отрывая глаз от листов.

Сайвера посмотрела на него.

За последние дни она видела его злым.

Уставшим.

Раздражённым.

Виноватым.

Таким — впервые.

Словно что-то, что он до последнего не позволял себе признать окончательно, теперь оказалось перед ним в форме двух кусков бумаги.

— Это доказательство, — сказал он.

Сайвера ничего не ответила.

Он поднял взгляд.

— Ты говорила правду.

Внутри не произошло ничего из того, что она когда-то представляла.

Ни торжества.

Ни облегчения.

Ни желания напомнить ему каждое слово.

Только усталость.

— Я знала.

Торвейн закрыл глаза.

— Я нет.

Сайвера смотрела на него несколько секунд.

Потом забрала старый лист и аккуратно положила рядом с копией письма.

— Теперь знаешь.

Торвейн поднял голову.

В его лице было столько всего, что раньше Сайвера обязательно попыталась бы облегчить ему этот момент.

Сказала бы что-нибудь.

Коснулась руки.

Напомнила бы, что он не мог знать.

Сейчас она не сделала ничего.

Потому что это было его чувство.

Его ошибка.

Его последствия.

И он должен был выдержать их сам.

Руэн первым нарушил тишину:

— Значит, и ваши бумаги были ложными?

Сайвера посмотрела на него.

— Да.

Подросток перевёл взгляд на Торвейна.

— А он развёлся с вами из-за них?

Торвейн ответил раньше неё:

— Да.

Руэн долго смотрел на Альфу.

Потом произнёс:

— Тогда ты правда плохо проверяешь бумаги.

Тесса закрыла рот ладонью.

Сайвера отвернулась.

Торвейн сидел совершенно неподвижно.

А затем вдруг тихо рассмеялся.

Не весело.

Но искренне.

— Похоже, да.

Руэн явно не ожидал.

— И всё?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Не знаю.

— Я тоже.

Ави появилась наверху, сонная, с распущенной косой.

— Почему все опять не спят?

Руэн поднял голову.

— Иди в комнату.

— Не хочу.

Она спустилась, увидела Торвейна и подошла к нему.

— Дядя Тор, вы грустный?

Он посмотрел на шестилетнюю девочку.

— Немного.

— Почему?

Торвейн перевёл взгляд на Сайверу.

— Сделал большую глупость.

Ави подумала.

— Руэн тоже делает.

— Ави.

— Делает.