Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

мне знать, где у него что?

— Можно было спросить.

Торвейн посмотрел на неё с выражением человека, которому только что предложили совершенно недостойный способ решения проблемы.

— Кого?

— Девятилетнего ребёнка.

— Сайвера.

— Вот поэтому он принимает заказы лучше тебя.

Иврей вернулся.

Увидел книгу.

Замер.

— Кто писал?

Торвейн молча указал на себя.

Иврей подошёл ближе.

Посмотрел.

— Неправильно.

— Я уже понял.

— Тут комната.

— Я понял.

— А мясо вы вообще…

— Иврей.

Мальчик поднял голову.

— Что?

— Исправь.

Иврей подозрительно прищурился.

— Вы попросили?

— Да.

— Нормально попросили.

— Исправь книгу.

— Хорошо.

Он достал перо.

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Почему он так удивлён?

— Потому что уже понял твой характер.

— За несколько дней?

— Ему хватило нескольких часов.

Иврей, не отрываясь от записи, сказал:

— Это правда.

Торвейн постучал пальцами по стойке.

— Мне начинает казаться, что здесь против меня существует заговор.

— Нет, — ответила Сайвера. — Мы бы записали.

Руэн спустился ближе к вечеру.

Рукава были закатаны, на щеке осталась древесная пыль, а за ним шла Тесса с видом мастера, лично завершившего строительство дворца.

— Десятая готова.

Сайвера посмотрела на них.

— Кровать?

— Стоит.

— Не шатается?

— Нет.

— Окно?

— Хорошее.

— Защёлка?

— Я переставилa с одиннадцатой.

Сайвера нахмурилась.

— А одиннадцатая?

— Там всё равно пока нельзя жить.

— Логично.

Торвейн вышел из кухни с пустым подносом.

Руэн сразу изменился.

Совсем немного, но Сайвера увидела, как вернулось напряжение.

Торвейн остановился.

— Руэн.

— Альфа.

— Я нашёл документы по вашему делу.

Руэн ничего не ответил.

— Хочешь поговорить?

Подросток посмотрел на Сайверу.

Не на Торвейна.

На неё.

— Можно здесь?

— Можно.

— Чтобы вы тоже были.

Торвейн кивнул раньше Сайверы.

— Хорошо.

И уже собирался пройти к дальнему столу, когда к стойке подошла пожилая женщина.

— Молодой человек, мне ещё хлеб и две кружки молока.

Торвейн медленно повернул голову.

Женщина ждала.

Сайвера прикусила губу.

Руэн смотрел на Альфу.

Тесса тоже.

Иврей даже перестал писать.

— Сейчас, — сказал Торвейн.

Женщина улыбнулась.

— Спасибо.

Он отправился на кухню.

Тесса первая не выдержала.

— Она назвала его молодым человеком.

Иврей зажал рот ладонью.

Руэн отвернулся, но плечи дрогнули.

Сайвера посмотрела на детей.

— Никто не смеётся.

Торвейн вернулся с хлебом и молоком.

— Над чем?

— Ни над чем.

— Я уже ненавижу это выражение.

Женщина расплатилась.

Ави, которая сидела неподалёку с деревянным волком, подошла к Торвейну.

— А вы здесь работаете?

Он посмотрел на неё.

— Нет.

Девочка подумала.

— Но вы носите еду.

— Временно.

— И дрова носили.

— Да.

— И стол двигали.

— Да.

— Значит, работаете.

Торвейн открыл рот.

Закрыл.

Сайвера почувствовала, что этот день вознаграждает её за многие прежние несчастья.

— Как тебя зовут? — спросила Ави.

— Торвейн.

— Длинно.

Он нахмурился.

— Моё имя?

— Да.

— Оно из семь букв.

— Всё равно длинно.

— Ави тоже не одна буква.

— Меня Руэн зовёт Ави.

— Потому что тебя так и зовут.

Девочка подумала.

— Я буду звать вас дядя Тор.

В зале стало удивительно тихо.

Иврей согнулся над книгой.

Тесса повернулась к стене.

Руэн впервые совершенно открыто улыбнулся.

Сайвера прислонилась к стойке, потому что ноги внезапно стали ненадёжными от попытки не рассмеяться.

Торвейн посмотрел на Ави.

— Дядя Тор?

— Да.

— Я Альфа Северной стаи.

— Я знаю.

— И поэтому…

Он остановился.

Сайвера ждала.

Ави тоже.

— Почему все боятся Альфу? — спросила она.

Торвейн явно не был готов к такому повороту.

— Не все.

— Руэн боится.

— Я не боюсь, — сразу сказал подросток.

Ави посмотрела на него.

— Тогда почему ты ночью встал передо мной?

Руэн помрачнел.

— Потому что должен тебя защищать.

— От дяди Тора?

Иврей издал странный звук.

Тесса окончательно спрятала лицо.

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Помоги.

— Это твои переговоры.

— Ты наслаждаешься.

— Немного.

Ави потянула его за рукав.

— Дядя Тор.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Можешь так называть.

Девочка удовлетворённо кивнула.

— А можно хлеб?

— Можно.

— С мёдом?

Торвейн посмотрел на Сайверу.

— Мёд платный?

Она уже смеялась.

— Для неё бесплатно.

— Тогда можно.

Ави убежала к столу.

Иврей наконец поднял голову.

— Дядя Тор.

Торвейн указал на него пальцем.

— Даже не думай.

— Я ничего.

— И ты, — сказал он Тессе.

— Мне «Альфа» больше нравится.

— Спасибо.

— Оно короче.

Торвейн прикрыл глаза.

Сайвера подумала, что, возможно, впервые видит человека, управлявшего несколькими тысячами оборотней, совершенно побеждённым четырьмя детьми.

И странным образом он выглядел сейчас гораздо живее, чем в Зале Стаи.

Поговорить с Руэном удалось только после ужина.

Торвейн рассказал о документах без попытки смягчить собственную роль.

Руэн слушал, сложив руки на груди.

— Значит, ты подписал, даже когда опись уже шла.

— Я не знал, что она идёт.

— Но подписал.

— Да.

— Потому что твой хранитель сказал, что нас нет.

— Да.

— И ты поверил.

Торвейн помолчал.

— Да.

Руэн посмотрел на Сайверу.

Она поняла почему.

История повторялась слишком явно.

— Он вам тоже так сделал?

Торвейн не вмешался.

Сайвера ответила сама:

— В чём-то.

— Поверил бумаге?

— Да.

Руэн посмотрел на Альфу с таким выражением, в котором почти можно было прочитать: тогда ты совсем дурак.

Сайвера решила, что подростку не обязательно озвучивать всё.

Торвейн, судя по лицу, и сам понял.

— Что с нашим домом? — спросил Руэн.

— Пока я не разберусь, никто не имеет права продавать, передавать или заселять землю.

— Потому что ты сказал?

— Потому что решение приостановлено.

— Ты уже сделал?

— Сегодня утром.

Руэн явно не ожидал.

— А дед?

— Его имя я проверяю. В официальной книге он числится умершим.

— Он жив.

— Я верю тебе.

Подросток снова замолчал.

Сайвера заметила, как Торвейн произнёс эти слова.

Без добавки.

Без «но».

Без требования сначала доказать.

Просто: верю.

Руэн тоже заметил.

— Почему?

— Потому что ты сказал, что видел его одиннадцать дней назад.

— Это не доказательство.

Торвейн посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда почему?

Между ними повисла пауза.