Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Она помолчала, словно подсчитывая.

— Тридцать пять. Может, тридцать шесть. Я перестала считать.

Я вздрогнула. Тридцать пять – это много для наложницы, не родившей ребенка, но все равно, выглядела она слишком старой для своих лет. Как древняя старуха, согнутая годами и болезнями.

— Как вас зовут? — спросила я, эту несчастную женщину.

— Меня зовут Юнь, — в голосе её слышалась горечь. — Когда-то я была наложницей старого господина Пэя. Любимой наложницей. Я родила ему сына, но мальчик умер, не прожив и года. После этого господин охладел ко мне, а когда он умер, главная жена его сына сослала меня сюда, чтобы я не мозолила глаза его матери.

Она замолчала, и я увидела, как её глаза наполнились слезами.

— Семь лет я живу здесь одна. Служанки приносят еду раз в три дня, если не забывают. Я уже не жду, что кто-то придёт.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается странное чувство, не жалость, нет. Я видела в ней себя.

Такой я могла стать, если бы не учла уроков прошлой жизни.

— Я травница и немного лекарь, — я взяла её за руку. — Позвольте мне осмотреть вас.

Она удивлённо моргнула, но не отняла руки и я прикоснулась к её запястью, чувствуя, как слабо бьётся пульс, и поняла: она была больна.

Не одной болезнью, а многими: голод, холод, одиночество, горе.

Всё это въелось в её тело, сделало её старой раньше времени.

— Я попробую вам помочь, — пообещала я неуверенно. — У меня есть травы и немного лекарств. Не сразу, но вы сможете встать с этой циновки, большего пока не могу обещать.

Она смотрела на меня с недоверием и надеждой, которую я видела когда-то в глазах людей, которым уже нечего было терять, только эту надежду на еще один шанс.

— Зачем? — она отвела глаза, видимо боялась даже надеяться. — Зачем помогать старой, никому не нужной женщине?

— Потому что я знаю, каково это – быть никому не нужной в трудный момент, — ответила я тихо. — И потому что теперь мы здесь вместе, соседи, и я ленюсь рыть вам могилу.

Она долго молчала, потом слабо улыбнулась.

— Соседи... Я не слышала этого слова уже много лет.

— Я позову свою служанку.

Я поднялась и пошла за Сяо Мэй.

Девочка сидела на корточках у входа и дрожала, обхватив себя руками.

— Госпожа, кто там? — спросила она, когда я вышла, — Приведение?

— Там просто женщина. Она живёт здесь уже семь лет и ей нужна наша помощь, Сяо Мэй. Принеси мою корзину с травами, разожги огонь в очаге и вскипяти воды.

Сяо Мэй побледнела, но кивнула и побежала выполнять поручение.

Я вернулась к Юнь и опустилась на колени рядом с её циновкой.

— Я не могу обещать вам чуда, — сказала я, — но я сделаю всё, что в моих силах. Вы будете пить отвары и есть горячую еду. Через месяц вы встанете на ноги, это я могу обещать.

Она смотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе, девочка.

Я сидела рядом с ней и внутри разливалось лёгкое, почти забытое чувство – когда-то я любила лечить людей, любила помогать, просто потому что умела и могла...

Сяо Мэй принесла воду, и я отбросила эти мысли, начав заваривать травы.

Остаток дня мы провели в трудах и это наполнило меня той простой, забытой радостью, которую я не испытывала уже долгое время.

Сначала мы вынесли Юнь на солнце.

Она была лёгкой, как сухой лист, и когда я подхватила её под руки, а Сяо Мэй поддержала за ноги, женщина застонала и открыла глаза.

— Что вы делаете? — прошептала она с испугом.

— Выносим вас на свежий воздух, — ответила я, стараясь говорить бодро. — Вам нужно солнце, госпожа Юнь. Оно лечит не хуже трав.

Мы положили её на старую циновку у двери, прямо в пятне света, пробивавшегося сквозь листву старой сливы.

Юнь зажмурилась, прикрывая глаза ладонью, наверное, она давно не видела солнца, и свет казался ей невыносимым.

— Сяо Мэй, — я повернулась к девочке, которая стояла, вытирая пот со лба, — принеси воды и тряпок. Мы будем мыть её комнату.

Сяо Мэй кивнула и побежала к ручью.

Я осталась рядом с Юнь, присела на корточки и взяла её за руку.

— Вам нужно набраться сил, госпожа. Мы будем кормить вас каждый день, понемногу. Я приготовлю отвар из женьшеня и корня солодки. Через неделю вы почувствуете себя лучше.

Юнь не ответила, только сжала мои пальцы и, кажется, улыбнулась.

Я не была уверена, её лицо было таким изможденным, что улыбка почти не отличалась от гримасы боли.

Но она сжала мои пальцы, и этого было достаточно.

Комната Юнь оказалась в ужасном состоянии. Пыль лежала на всех поверхностях толстым слоем, паутина свисала с потолка, а в углах скопилась сухая листва, принесённая ветром через разбитое окно.

Сяо Мэй принесла воду, и мы принялись за уборку.

Глава 33

— Как же мы будем жить? Тут совсем ничего нет, — всхлипнула Сяо Мэй, оглядываясь по сторонам. — Всё либо сгнило, либо сломано.

Я оглядела павильон.

В большой комнате, где мы должны были жить, стоял старый, покосившийся столик на трёх ногах — вместо четвёртой был подложен камень.

У стены нашёлся сундук с отбитым углом, внутри пусто, но