Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

— А госпожа Юнь? Она останется с нами?

— Останется, куда же ей идти, — я улыбнулась. — Мы будем ухаживать за ней, пока она не поправится, а потом посмотрим.

Сяо Мэй кивнула и закрыла глаза, прижимаясь ко мне плечом, как маленький зверёк, ищущий тепла.

— Спасибо, госпожа, — прошептала она. — Я рада, что я с вами.

Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и горькое одновременно.

За окном уже стемнело.

Луна поднималась над старым садом, и в её свете я видела, как колышутся ветви сливы.

Где-то вдалеке лаяла собака, а ветер доносил запах дыма из кухни поместья.

Сяо Мэй уснула, свернувшись калачиком на циновке у огня. Я накрыла её своим старым плащом и встала, чтобы проверить Юнь.

Она тоже спала, её дыхание было ровным, спокойным, и на исхудавшем лице разгладились морщины.

Я постояла в дверях, глядя на неё, и вышла во двор. Воздух был свежим и чистым, пахло мокрой землёй и листвой.

Я глубоко вздохнула и почувствовала, как внутри разливается спокойствие.

В прошлой жизни я слышала разговоры служанок. Они шептались о старом павильоне, о том, что здесь, за густым плющом у северной стены, есть лазейка.

Часть стены разрушилась ещё при старом господине и заросла диким плющом так плотно, что никто не замечал.

Через неё можно было выбраться в город, перелезть через стену поместья.

В прошлой жизни мне не было дела до таких рассказов, я любила господина и никуда не собиралась сбегать, а о павильоне думала только как о страшном месте, куда ссылают старых женщин.

В этой, такие слухи обрели для меня совсем другой смысл.

Я бесшумно спустилась с крыльца и ступила на влажную траву.

Света луны было достаточно, чтобы видеть дорогу, но я шла осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки.

Сад за павильоном был диким и запущенным: кусты разрослись, деревья наклонились к земле, а в некоторых местах тропинки совсем заросли крапивой и полынью.

Я обошла павильон и двинулась вдоль стены.

Она была старой, сложенной из серого камня, кое-где поросшей мхом.

Я шла медленно, проводя рукой по прохладной поверхности, и искала то место, о котором слышала в прошлой жизни.

Еще днем я присмотрела это место, но побоялась подходить ближе при Сяо Мэй.

Стена тянулась вдоль зарослей, и я уже начала думать, что придется вернуться днем, когда мои пальцы нащупали крошащийся камень в плотных стеблях плюща.

Здесь стена действительно была разрушена.

Камни вверху стены осыпались, образовав глубокую выщерблену примерно на высоте моей головы.

Плющ оплёл этот пролом так густо, что издалека его было не заметить.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение.

Выход был.

Если понадобится, я смогу уйти отсюда в любой момент.

Никто не будет держать меня в этом павильоне, никто не сможет запереть меня здесь, как заперли Юнь.

Глава 34

Я проснулась до рассвета со счастливой улыбкой на губах.

Теперь у меня есть небольшой шанс начать по настоящему новую жизнь, после того, как с семейством Пэй будет покончено.

Когда я мечтала о мести, мне было безразлично, что будет потом со мной.

Мне столько пришлось перенести… я готова была на самое ужасное наказание, лишь бы все они почувствовали тоже, что и я…

Но теперь, я вдруг поняла, что не хочу умирать вместе с ними, у меня была Сяо Мэй и мое подлинное бацзы, вызывающее много вопросов. Для того, чтобы выжить, мне нужны были деньги и знакомство с «людьми реки и озер». Так звали тех, кто мог изготовить мне фальшивую подорожную грамоту, чтобы я могла покинуть этот город. Мне нужен был подпольный каллиграф или фальшивомонетчик...

Солнце ещё не встало, но за окном уже серело, первые птицы начинали перекликаться в старом саду.

Сяо Мэй спала на своей циновке, свернувшись калачиком, и я бесшумно поднялась, стараясь не разбудить её.

На крыльце я постояла с минуту, глядя на то, как бледное небо начинает розоветь на востоке. Потом пошла к ручью умыться и принести воды.

Вода была ледяной, бодрящей, и она смыла остатки сна.

Я вернулась в павильон, разожгла огонь в очаге и поставила греться кувшин.

— Госпожа, — послышался сонный голос Сяо Мэй, — вы уже встали?

Девочка тёрла глаза, но уже поднималась с циновки.

— Беги умываться, сегодня у нас много дел.

Она кивнула, накинула плащ и выбежала во двор.

А я достала большой ржавый нож, что мы нашли в сарае, и принялась точить его о плоский камень у крыльца.

Не хотелось портить свой, привезенный из дома.

Рука двигалась ритмично, камень царапал металл, и через некоторое время лезвие заблестело, став почти острым.

Когда Сяо Мэй вернулась, розовощёкая от утренней воды, я уже заварила травяной чай и подала ей пиалу.

— Пей, — сказала я. — Сначала завтрак, потом напои Юнь, отваром и будем приводить в порядок участок.

Сад за павильоном был диким и запущенным, но я видела в нём потенциал.

Вдоль старой каменной ограды росла дикая мята, полынь, подорожник и тысячелистник. Я срезала их своим ножом, стараясь не повредить корни, и раскладывала на чистой циновке у крыльца.

Я убрала нож в складки платья и принялась расчищать участок перед павильоном.

Работа была кропотливой, но я чувствовала, как с каждым вырванным сорняком, с каждой убранной веткой место становится чище и