Против канона. Счастливый финал для моего злодея - Мирослава Меленская

— Вы… живы… — ее голос был тихим, сорванным шепотом. — Темный принц… бессмертен…

— Идиотка. Невыносимая, жертвенная идиотка, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня поднимается удушающая волна эмоций, названия которым я не знал. Гнев на нее за безрассудство. И абсолютная, сбивающая с ног одержимость. — Зачем ты это сделала? Ты могла погибнуть!

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой и кривой.

— Я же говорила… я напишу вам… счастливый финал…

Она бредила. Но даже в бреду ее мысли были только обо мне. О моем спасении…

Мои пальцы зарылись в ее спутанные волосы. Вся моя выдержка, весь мой холодный расчет полководца разлетелись в пыль. Я смотрел на ее губы, с которых срывалось прерывистое дыхание, и понимал, что, если она сейчас закроет глаза и не проснется, я собственными руками сожгу этот мир дотла, а потом отправлюсь за ней в Бездну.

Я больше не мог сдерживаться. Да и не хотел этого.

Я наклонился и накрыл ее губы своими.

Это был не нежный, целомудренный поцелуй из тех сказок, которые читали изнеженным принцессам. Это было отчаянное, голодное столкновение.

Я целовал ее так, словно хотел выпить ее боль, словно пытался вдохнуть в нее свою жизнь. Ее губы были горячими, с солоноватым привкусом крови и слез. Мэйлин тихо, судорожно вздохнула мне в рот, ее пальцы, покрытые ожогами, слабо сжались на моей обнаженной спине, еле-еле притягивая меня еще ближе.

Она почти мгновенно ответила на поцелуй. Неумело, робко, но с такой искренней, отчаянной потребностью, что у меня снесло остатки разума.

Я углубил поцелуй, прижимая ее к земле своим весом, переплетая наши языки, забирая ее тихие стоны. Моя Темная Ци, повинуясь инстинкту, хлынула через нашу связь, агрессивно подавляя остатки враждебного Света в ее теле, успокаивая взбунтовавшийся лед в обрамлении огня.

Мы целовались в дебрях Дикого Леса, скрытые от всего мира грязным плащом, израненные, сломленные, но абсолютно, неразрывно живые.

Когда я, наконец, с трудом оторвался от ее губ, чтобы дать ей вдохнуть, моя грудь тяжело вздымалась. Я смотрел в ее расширенные, потрясенные и бесконечно прекрасные глаза. Лихорадочный блеск в них сменился ярким, осмысленным огнем.

— Господин Ли Чжань… — выдохнула она, ее грудь часто вздымалась под тонким шелком.

Я прижался лбом к ее лбу. Мои большие грубые ладони бережно, как величайшую святыню, гладили ее нежные щеки.

— Теперь моя жизнь принадлежит тебе, Вэй Мэйлин, — произнес я низким, вибрирующим шепотом, и это был не пункт магического контракта. Это была клятва. Клятва мужчины, который нашел свою Императрицу. — Ты больше никогда не будешь мерзнуть. И никто в этом проклятом мире больше не посмеет причинить тебе боль. Я уничтожу Орден. Я уничтожу Лу Фэна. И я положу весь континент к твоим ногам.

Она смотрела на меня, и в ее глазах больше не было необъяснимого трепета первой встречи перед известным Злодеем. В них была абсолютная, зрячая любовь и преданность к человеку, которым я был.

— Континент подождет, — она слабо потянулась навстречу, оставляя легкий поцелуй на моем подбородке. — Сначала… нам нужно выбраться из этого леса, мой Темный принц.

ГЛАВА 16. ПЕПЕЛ СВЕТА И ТЕНИ ДИКОГО ЛЕСА, ЧАСТЬ 1

МЭЙЛИН (Ю РА)

Поцелуй Темного принца всё еще горел на моих губах, когда реальность, жестокая и холодная, напомнила о себе пульсирующей болью в обожженных ладонях.

Я отстранилась первой. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, оглушая. Я посмотрела в глаза Ли Чжаня. В их серо-фиолетовой глубине больше не было отстраненного холода или параноидального подозрения. Там полыхал собственнический, темный огонь мужчины, который нашел свою единственную константу в рушащемся мире.

Он не хотел меня отпускать. Его руки, всё еще перепачканные грязью и кровью, крепко, но удивительно бережно удерживали меня за талию.

— Нам нужно уходить, — прошептала я, с трудом отводя взгляд от его губ. Каждое слово давалось с трудом — горло пересохло от пережитой лихорадки. — У жреца мог быть артефакт связи. Лу Фэн узнает, что его отряд мертв. Они прочешут лес.

Ли Чжань медленно выдохнул. Тьма вокруг нас, которая во время поцелуя клубилась мягким, защитным коконом, мгновенно уплотнилась, превращаясь в невидимую броню. Романтика уступила место звериным инстинктам выживания.

— Пусть ищут, — его голос звучал ровно, но в нем вибрировала угроза. — Лес на моей стороне.

Он аккуратно отстранил меня и поднялся на ноги. Его движения были плавными, словно несколько часов назад в его спине не торчала отравленная стрела. Темная Ци, подпитанная родовой Печатью, работала безупречно, регенерируя ткани с пугающей скоростью.

Я попыталась опереться на руки, чтобы встать, и тут же сдавленно вскрикнула.

Мои ладони. Кожа на них была жуткого, багрово-сизого цвета. В местах, где я касалась алхимического Света, вздулись волдыри от ожогов, а вокруг них, словно насмешка, искрилась тонкая корка льда моего собственного Проклятия. Магическое ядро внутри груди пульсировало рваным, нестабильным ритмом.

Ли Чжань оказался рядом быстрее, чем я успела упасть обратно в грязь. Он подхватил меня под локти.

— Не смей опираться на них, — рыкнул он, но в его ярости был только страх за меня.

Он опустился передо мной на одно колено, осторожно беря мои изувеченные кисти в свои большие, мозолистые ладони. Его лицо потемнело. Челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Это цена Света, — горько усмехнулась я, пытаясь свести всё к шутке, чтобы прогнать ту боль, которая отразилась в его глазах. — Теперь я не смогу плести для вас сложные иллюзии, мой принц. Придется вам защищать меня по старинке. Мечами.

— Я вырежу Орден под корень за каждую рану на твоем теле, Мэйлин, — прохрипел он. И это было отнюдь не хвастовством. Это была констатация факта.

Он закрыл глаза, концентрируясь. Из его пальцев потекли