(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

НЕТ!

Она провалилась сквозь дно машины, словно камень. Автомобиль закрутило, отбросило в сторону, когда она ударилась о гравий, и он, кувыркаясь, замер на обочине. Хворост захрустел под ней, когда она встала на все четыре лапы.

Ее глаза горели огнем, ее легкие горели огнем, огонь пылал в глубине ее живота и ревел в ее жилах. Она была адской гончей, пылающей с первого вздоха. Впереди машина, крутясь, остановилась. Запахи мужчин внутри доносились до нее, заглушенные ароматами горящей резины и топлива. Ее альфа, центральная точка, вокруг которой вращался ее мир, и ее пара.

Ее пара, который оказался в ловушке из-за нее. Контроль альфы Паркера над ней, ее узы пары с Флинсом. Один длинный поводок.

Земля качнулась под ее лапами. Я не могу этого допустить.

Часть Шины, которая была Шиной, и часть ее, которая была адской гончей, разорвались. Она чувствовала себя потерянной и безнадежной, более одинокой, чем когда-либо в жизни.

Что-то глубоко внутри нее зарычало.

Машина разлетелась. Нет… двое адских гончих прорвались сквозь нее. Флинс выбился наружу через переднюю часть, разорвав металлическую дверь, будто папиросную бумагу, но альфа-гончая просто поднялся сквозь крышу и спокойно спрыгнул на землю. Шина напряглась, ожидая, что гравий зашипит и заплюется под его лапами, но он ничего не поджигал.

Пока что.

*Что ж, неплохо для первой попытки!* Волчья ухмылка Паркера заставила шерсть Шины встать дыбом. *Ты бы видела, сколько времени моему мальчику понадобилось, чтобы разобраться, как это дерьмо работает, когда он впервые превратился.*

*Не говори о нем так!* огрызнулась она в ответ и тут же моргнула. Она огрызнулась? Она никогда не огрызалась. Но когда она подумала о том, что Флинс рассказывал ей об обращении Паркера, ее уши прижались к голове. Должно быть, это из-за новой формы, подумала она. Клыки и когти ведь должны для чего-то использоваться.

Глаза Паркера вспыхнули. Что-то зашевелилось в голове Шины, точно она открыла старый контейнер с едой и обнаружила его полным личинок. Часть ее хотела бежать — что ж, не самая клыкасто-когтистая часть, это правда — но как можно убежать от того, что находится в твоей собственной голове?

*Вот теперь ты начинаешь понимать.* Паркер вытянул шею, и личинки в голове Шины забились в такт его голосу. Нет, не в такт — это был его голос. Чувство глубочайшей неправильности сокрушило ее. Телепатическая речь была похожа на легкое соприкосновение с чужым разумом, но голос Паркера выползал изнутри нее самой.

Флинс рассказывал ей об этом. Она знала, что это ужасно, но теперь, испытав это на себе, ей захотелось увезти его и спрятать там, где никто больше не сможет с ним так поступить.

Паркер рассмеялся. *Не слишком-то ты о самосохранении заботишься, да? Знаешь, должен признать, я не был уверен, что это сработает. Поэтому я и выбрал других дамочек. Просто чтобы воду проверить, понимаешь? Пташки, овечки… Ничего такого, с чем нельзя было бы легко разобраться, если планы пойдут наперекосяк.*

Разобраться? У Шины похолодело внутри. Флинс говорил, что Паркер никогда не убивал, но это было тогда, когда у него был Флинс для грязной работы. Шина не могла поверить, что Флинс никогда не сопротивлялся приказам своего альфы. И пусть он теперь говорит, что убьет Паркера, но как же тяжело ему дается сама эта мысль! Она готова была поспорить, что Паркер знал: Флинса можно толкать лишь до определенного предела. Весь этот контроль альфы не мог быть абсолютным.

А это значило, что, возможно, есть выход из этой ситуации, не превращая ее пару в убийцу.

*И разве это не трагедия,* голос Паркера протянул у нее в голове, как масло и гвозди. В животе у Шины похолодело.

Она была в ловушке. Она это понимала. И Паркер был у нее в голове. Мысли метались в ее сознании, слишком панические, чтобы сложиться во что-то вразумительное. Она была огнем, яростью, клыками и когтями, а еще — съеживающимся, извивающимся страхом, которого она никогда не знала рядом со своими овцами. Страхом, который обесценивал все остальное. Какой толк во всей этой силе, если она слишком боится применить ее против того единственного, кого хочет уничтожить?

Паркер подмигнул ей, и зрелище прикрывающегося и вновь открывающегося пылающего глаза было почему-то ужаснее всего остального. Может, потому что это так по-человечески, мелькнуло у нее, сознание соскользнуло на побочную мысль, на которую у нее сейчас совершенно не было времени.

Занимаюсь тем, что у меня лучше всего получается, подумала про себя Шина, не думая о том, как она обычно думала бы это своей отаре, и ринулась по этому побочному пути. Адские гончие были из разряда всесокрушающих ужасов, что стоят в одном ряду с землетрясениями и цунами. Страшно, но неизбежно, и просто в своей неизбежности. Жгучая собака жжет. Магический ужас пугает. Но это подмигивание было совершенно человеческим, а человеческое зло куда сложнее стихийных бедствий.

Паркер зевнул. *И после всего этого мы еще даже не поздоровались? Ты мне льстишь.*

И он мог читать ее мысли.

*Быстро соображаешь, да?*

Она и сама-то большую часть времени не была уверена, что понимает собственные мысли. Появилась еще одна побочная мысль. Шина устремилась к ней, как собака к миске. Это и было тем, что она умела лучше всего, и сейчас, возможно, ее единственный шанс — мысль, от которой она шарахнулась, словно от ожога. К счастью, у нее всегда была под рукой очередная бесполезная мысль, лишь отдаленно связанная с происходящим, вроде… Сколько времени, Мистер Волк22…

*Довольно.* Терпение Паркера лопнуло. Его эмоции хлестнули по извивающейся поверхности его психического присутствия в ее разуме. Он шагнул вперед, исполненный надменной уверенности, перекрыв собой то скудное обзорное поле, в котором Шина так старалась не замечать движения позади него.

Весь этот обмен занял меньше времени, чем ей требовалось, чтобы перевести дух. Достаточно времени, чтобы…

Она перестала думать об этом как раз в тот момент, когда личинки в ее голове сжались. Побочный ход мысли захлопнулся.

*Вот. Разве это было так сложно?* голос Паркера был покрыт маслянистой гладкостью. *Слушай внимательно. Возможно, раньше ты была скотом, но теперь ты моя. Часть семьи. И первый шаг в нашем процессе адаптации…*

Шина пыталась не видеть, но ее кожа мурашками предвосхищала то, о чем она пыталась не думать. Извиваясь в ее сознании и питаясь ее мыслями, Паркеру не потребовалось большего предупреждения.

Он резко развернулся.

Флинс стоял на останках машины. Паркер обернулся как раз в тот момент, когда тот готовился