(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

домах, если Паркер попробует здесь то же, что провернул в Силвер-Спринг. И это не считая парковки, полной постояльцев отеля, столпившихся в темноте. Идеальная публика для всего, что задумал Паркер.

— Куда? — спросил он.

Шина покачала головой, ее лицо исказилось.

— Я не знаю! Я совсем не знаю эту часть страны. Если бы мы были дома… — Она ударила по стене так сильно, что кто-то закричал что-то, приглушенно, с другой стороны. — Я знаю, что дома не пройдешь и десяти километров, не наткнувшись на фермера или туриста в походе или на велосипеде. Здесь будет то же самое. Здесь слишком много людей, — с мукой произнесла она.

— Еще рано, — возразил Флинс, — и я думаю, наши определения «слишком много людей» могут различаться. Если мы выберемся с основных улиц…

— Любой — это слишком много. — Она закончила одеваться и повернулась к нему, ее лицо было искажено страданием. — Он хочет причинить людям боль, Флинс. Я чувствую это. Я чувствую, что он хочет сделать. — Она провела руками по лицу. — Может, национальный парк. Тропы на юге зимой закрывают. Здесь должно быть так же, да?

Он не знал. Что хуже, каждый раз, когда Шина упоминала свой дом, бездна, разверзшаяся в его сердце, становилась шире. Это напоминало ему, что, как бы странна для него ни была геотермальная земля вокруг нее, это тоже не ее территория. У нее был дом, жизнь, целый мир мест и людей, которых она любила. В Шине было так много неизвестного для Флинса, чего он теперь, вероятно, никогда не узнает. По крайней мере, не рядом с ней, свободной, с душами, переплетенными так, как им было предназначено.

Шина схватила ключи.

— Я даже не знаю, как далеко ближайшая трасса. Я не знаю, сколько у нас времени. — Ее глаза полыхали, и она оскалилась в несвойственном ей рычании. — Он играет с нами.

— Похоже на него.

Они помчались вниз по лестнице, мимо групп растерянных и раздраженных постояльцев отеля. Охранник вывел их через двери фойе. Перед главным зданием уже собралась небольшая группа, но Флинс взял Шину за руку, и они скользнули в тень, направляясь к его машине.

Утренний воздух был леденяще холодным, так что перехватывало дыхание. Флинс беспокоился за голые ноги Шины, пока они не добрались до его машины, и лед на двери отступил от ее прикосновения. Ее рука не была слишком горячей, пока они бежали сюда — она все еще была нестабильна, так близко к своему первому превращению.

— Я буду вести, — сказал он, и ее ногти завизжали по металлической двери. Она выглядела так, будто собиралась спорить — затем ее плечи опустились.

— Держи. — Она бросила ему ключи и скользнула на пассажирскую сторону. К тому времени, как он завел двигатель, она уже пристегнулась и сидела, уткнув лицо в ладони. — Я горю изнутри, — прошептала она. — Как это контролировать? Я даже не могу… я не хочу с этим разговаривать! Я не хочу, чтобы это происходило!

Он протянул руку и сжал ее плечо. Ее кожа была такой горячей, что он чувствовал это даже через одолженный свитер. Прежде чем он успел открыть рот, она снова заговорила.

— Но это происходит.

Она выпрямила спину. Не задумываясь, будто она была членом его стаи или все еще его парой, Флинс послал ей уверенность — и его телепатическое восприятие наткнулось на блок, словно стальную стену вокруг ее души. Судя по ее сжатой челюсти, она даже не почувствовала, как он потянулся к ней.

Он сглотнул.

— Шина…

— Не надо. — Слово было почти рыданием. — Я знаю, что ты пытаешься сделать. Но от этого становится хуже, чувствовать тебя в своем сердце, когда он… он смотрит.

Он отстранился, чувствуя тошноту.

Это ничего не меняет, прошипела его адская гончая. Он чуть не подпрыгнул. Она молчала с тех пор, как Шину укусили, выжидающе и настороженно, но он был так сосредоточен на Шине, что даже не заметил ее отсутствия. Теперь она кралась по краям его сознания, ярость кипела под ее шкурой. Мы пришли сюда, чтобы убедиться, что Паркер не может больше никому навредить. Мы не можем позволить ему забрать ее.

Слова его гончей влили сталь в его хребет. Она была права. Его долг — защищать всех жертв Паркера и восстановить порядок.

Он знал, что должен делать.

Шины взвизгнули, когда он выехал с парковки на дорогу. Кто-то крикнул, и он почувствовал укол вины — теперь какого-то бедного пожарного инспектора не досчитаются. Это было абсурдно. Лучше уж их имена будут отсутствовать в списке, чем весь отель втянут в игру Паркера.

Роторуа ночью была зловещей. Огни города едва скрашивали огромную черноту неба, и как только они оставили уличные фонари позади, пустота неба спустилась, чтобы окутать весь мир. Звезды, казалось, отстранялись, отдаляясь от земли. Фары машины прорезали два желтых луча сквозь ничто, выхватывая клубящиеся клубы пара и газа, скелеты линий электропередач — и больше ничего.

Шина возилась с его телефоном.

— Продолжай ехать, — сказала она, листая карту. — Мы на термальном шоссе. Та заправка Caltex18 позади была последним, что мы увидим, пока не доедем до Tumunui19, что бы это ни было. Маленький городок. Или что-то вроде того.

— Что?

Она выглядела сбитой с толку.

— Маленький городок? Как бы ты это назвал? — Она покачала головой и поморщилась. Ее вопрос забыт, Флинс сжал ее руку.

— Что ты чувствуешь от Паркера? — спросил он.

— Чувствую от него?

— Расстояние. Направление. — Он попытался описать, каково ему ощущение связи со стаей.

— Как радар? — Она полуухмыльнулась, затем побледнела. — О, Боже. Это же не шутка. Раньше я могла видеть свое стадо мысленно, будто кто-то рассыпал рис по черному полотну, но…

— Я знаю. Он — центр, и ты движешься вокруг него. — Он слишком хорошо это помнил: рывок от ментального образа себя как центра его понимания мира к тому, чтобы быть на его периферии. От свободы быть пешкой.

Голос Шины понизился.

— Может, я и была самой маленькой овцой в своем стаде, но я хотя бы оставалась центром собственной вселенной. — Она сжала кулаки на торпеде. — Хорошо бы, если бы этот новый радар адской гончей имел шкалу. Я вижу, где я, и где он, но не вижу, как далеко…

Она откинулась назад в сиденье. Флинсу не нужно было спрашивать, почему. Холодные пальцы страха сжали его горло. Паркер был достаточно близко, чтобы он тоже мог чувствовать его магию страха. Он нажал на педаль газа. Страх шел сзади, если бы он мог просто набрать достаточное расстояние…

— Как