Моя ужасная квартирантка - Татьяна Бегоулова

Её выходка, возможно, никак не связана именно с этой статьей. Была бы газета раскрыта на другой странице, под ударом оказалась бы совершенно другая заметка. Может, она просто сильно расстроилась, что в этот раз ей досталось только блюдо с фруктами, а вкусных пирожков ей никто не предложил. Вот она и выплеснула эмоции.

— Хорошо бы, если это так и было. Но что-то мне подсказывает, что это вовсе не совпадение.

— В любом случае, господин Мирантелл, мы об этом узнаем, когда поймаем нахалку. А для этого нам сначала нужно отыскать информацию о потайном ходе. Так не будем же терять времени!

Добывать нужную информацию они решили в кабинете. Именно в нём хранилась большая часть семейного архива Мирантеллов. Грегори остановился перед книжным стеллажом, на котором лежали пухлые папки, в рядок были разложены старинные свитки и рукописи. И даже бросил взгляд в сторону скрытого иллюзией сейфа, в котором хранились наиболее ценные и важные документы.

— Ну, и с чего бы нам начать, Николь? — Грегори будто и впрямь был немного растерян. Еще бы. Попробуй, угадай, в каком из свитков может быть упоминание о потайном ходе и способе работы его механизма.

Николь встала рядом с Мирантеллом и тоже окинула взглядом полки стеллажа, заставленные документами. И невольно испытала зависть. Это, наверное, замечательное чувство — ощущать себя частицей семейного клана. Вон их сколько — членов семьи Мирантелл. У каждого своя история. И даже если их нет рядом, можно почувствовать незримую поддержку семьи. Ты знаешь, чье ты продолжение. А вот Николь даже такой малости лишена. Кто-то из её родителей был некромантом. И ведь не могут все её родственники по этой линии быть негодяями или негодными людьми? Возможно, о существовании Николь большинство членов семьи и не подозревало. Иначе как объяснить, что до двенадцати лет она жила в сиротском приюте? В сиротском! Или она просто «плод любви», от которого избавились вот таким способом?

Невольно из груди Николь вырвался горький вздох.

— Николь, у вас всё в порядке? — Грегори бросил внимательный взгляд в сторону девушки.

— Да. Это я так, задумалась немного. Возможно, стоит начать с самых старых документов? Планы замка, описание, что-то еще.

— Попробуем.

Грегори снял с верхней полки несколько свитков, пухлую пачку писем. И всё это разложил на столе.

— Прошу вас, Николь. Это вам.

А сам, выписав в воздухе замысловатый магический знак пальцами, снял магическую иллюзию. В стене, на которой только что ничего не было, проступили контуры сейфа. Николь стало любопытно и она, встав на цыпочки, заглянула через плечо Мирантелла.

— Осторожно, Николь. В сейфе установлена магическая ловушка для тех, кто, не имея кровного родства с Мирантеллами, попробует что-то забрать из него. Сейф — это тоже своеобразный артефакт. Творение моих великих предков.

— Я и не собиралась прикасаться к творению ваших великих предков. Даже и не подозревала, что здесь есть сейф. Хорсар никогда мне его не показывал.

— Потому и не показывал, что воспользоваться им вы всё равно не сможете.

Грегори вынул из сейфа пачку бумаг и, положив её на стол, занял свое кресло. Николь уселась за стол напротив Мирантелла и потянула к себе пачку писем, перевязанных плетеной тесьмой.

— Как вы думаете, читать чужие письма, спустя долгие годы, допустимо?

— Николь, вы же не ради забавы их будете читать, а для дела, — голос Грегори был отстраненным, и Николь поняла, что Мирантелл уже углубился в изучение документов.

Пробираясь через витиеватый почерк и местами выцветшие чернила, Николь вчитывалась в изящные обороты речи и красивые метафоры. Адресованы письма были некой Лаванде Мирантелл, а писал их её сын Патрисий. Уже через пару писем Николь поняла, что вряд ли в этой пачке она отыщет нужную ей информацию. Пробежав глазами еще одно письмо, она отложила письма в сторону.

Через час голова Николь уже начала кружиться от обилия имен и ненужной ей информации. Одно дело изучать семейный архив, пусть и чужой, постепенно, дозировано. И совсем другое — броситься, словно в омут, пытаясь на ходу разобраться в хитросплетениях семейных уз. Через какое-то время Николь поймала себя на том, что совершенно забыла о первоначальной цели и читает семейную хронику, как увлекательный роман. Особенно Николь волновала любовная связь одного из Мирантеллов с девушкой незнатного происхождения, которая к тому же была не магом.

— Грегори, а вы что-то слышали о романе некоего Валенсия Мирантелла и цветочницы Люсии? — Николь была даже опечалена, что свиток закончился на самом интересном месте.

— Да. Эту историю рассказывали в назидание слишком ветреным и легкомысленным Мирантеллам. Валенсий чуть не лишился жизни и магии, идя на поводу у своих чувств. Люсия оказалась корыстной и неискренней девушкой. Поэтому Мирантеллы создавали пару только с теми, кто являлся ровней. Исключительно знатного происхождения и только магически одаренными. Все другие варианты — блажь и прихоть, — всё это Грегори проговорил, не отвлекаясь от изучения потрепанного пергамента.

Николь оторопела. Она вовсе не считала себя романтичной натурой, скорее наоборот, и все-таки слова Грегори неприятно удивили её. Прагматизм и разумность при создании семьи — это, конечно, хорошо. Но совсем без чувств? Это уже слишком.

— А как же любовь? — её голос сорвался на последней ноте и Николь, чтобы скрыть смущение, потянулась к графину с водой.

— Любовь — это, конечно, хорошо. Но любовь бывает слепа и губительна. И пример вашего опекуна — тому подтверждение. Судя по надписи в беседке, он был влюблён в Изабелл Мирантелл, одну из своих троюродных кузин. По какой-то причине, пожениться они не смогли. Подозреваю, из-за магии. Хорсар был некромантом, а Изабелл владела прикладной магией. Возможно, родители Изабелл воспротивились её союзу с Хорсаром. И вместо того, чтобы подыскать себе достойную пару, Хорсар прожил всю жизнь холостяком. И поставил тем самым под угрозу исчезновения род Мирантелл. Он ведь не знал о том, что я вернусь. А он был последним на тот момент Мирантеллом. Вот она, любовь, в своем губительном проявлении.

Николь озадачилась. Она никогда не смотрела на ситуацию Хорсара с этой стороны. Ей и в голову не приходило осуждать опекуна за то, что он был последним Мирантеллом и не озаботился появлением наследника. Вернее, наследник, точнее наследница, появилась. Она, Николь Рэлли. Да, не Мирантелл, чего уж. Непонятного происхождения. Даже фамилия Рэлли ей не принадлежит.

— Возможно, Хорсар понимал, что не сможет полюбить другую женщину. И не хотел никого делать несчастной. Брак по расчету не всем подходит, — Николь продолжала защищать Хорсара.

Грегори ответил непередаваемой игрой бровями.

За окном уже стемнело, и