Моя ужасная квартирантка - Татьяна Бегоулова

Николь устало потерла глаза. Всё, она больше не может. Голова уже пухнет от изобилия информации, но нужных сведений она так и не нашла. Она бросила взгляд на Грегори. Тот, нахмурившись и чуть подавшись вперед, что-то сосредоточенно читал.

— Господин Мирантелл?

Грегори не отозвался, словно то, что он вычитал, приковало его внимание. Николь не сдержала любопытства и, покинув своё место, приблизилась к креслу Мирантелла. Она встала сбоку от Грегори и всмотрелась в неровные строки какого-то документа. Взгляд заскользил по пергаменту, выхватывая отдельные слова, пока не наткнулся на строчку: «…и символ родовой магии откроет путь».

Сначала Николь подумала, что речь идёт о родовом гербе Мирантеллов. О том самом кубке, который был вышит на старинном гобелене. Том самом гобелене, который Николь распорядилась снять. Но в этот момент Грегори перелистнул страницу и Николь увидела рисунок, выполненный от руки черными чернилами. И под этим рисунком стояла подпись: «Символ родовой магии Мирантелл».

Схематическое изображение кристалла, внутри которого был заточён раскрывшийся бутон. Николь понятия не имела, что это должно означать, но в какой-то миг ей почудилось, что она уже где-то это видела. На долю секунды в голове вдруг промелькнул нечеткий цветной образ и скрылся раньше, чем Николь успела что-то рассмотреть. Кажется, у неё галлюцинации от перенасыщения информацией.

Глава 23

— Символ родовой магии — это что? — её голос зазвучал тонко и устало.

Грегори отложил пергамент в сторону и поднял голову, встречаясь взглядом с Николь. В сгустившихся сумерках, в которых тонул кабинет, всё происходящее казалось ненастоящим. И в то же время Николь чувствовала, что именно сейчас она приблизилась к той грани, за которой скрывается реальность. И каждая мелочь имеет значение и нельзя ни в коем случае упустить то, что ускользало от Николь и чему она не находила определение. В её задумчивом взгляде Грегори увидел ожидание и тревогу, волнение и нетерпение.

— Символы родовой магии появились в древние времена. Тогда каждый род магов символически обозначал магию, которая являлась главенствующей в семье. В роду Мирантелл главенствующей издавна была прикладная магия. Но так как прикладных магов великое множество, мой род обозначил магию Мирантелл именно так. Это, почти то же самое, что родовой герб, только магический.

— И каково его практическое использование? Я хочу сказать, где это символ можно увидеть, кроме как в старых документах?

Вопрос Николь озадачил Мирантелла.

— Да, собственно, только в документах и можно увидеть. Некоторые документы подписывают символом родовой магии. По крайней мере, лет сто назад подписывали. И если я верно истолковал прочитанное, то там, в коридоре, где-то должен быть спрятан символ родовой магии, воздействуя на который и можно привести в действие механизм потайного хода.

Николь озадачено опустилась на подлокотник кресла, забыв, что в кресле располагался Мирантелл. В её видении символ выглядел иначе. Пусть это было и мимолетное видение, размытое и нечеткое, но этот символ был… осязаемым? Это была вовсе не печать в документе! Не рисунок! Николь пошевелила пальцами правой руки, будто вспоминая какие-то движения. Что-то опять ускользнуло, не дав прикоснуться и вспомнить!

— Николь, что случилось? Вы словно сама не своя. Я распоряжусь подать чай.

Грегори поднялся из кресла и всмотрелся в отчаянно-задумчивое выражение лица Николь. Она выглядела такой несчастной и одинокой, что он не выдержал. Взяв её лицо в ладони, он потянулся к ней и:

— Николь, если вы мне сейчас же не расскажете, что опять случилось и почему у вас глаза, как у выброшенного на улицу котёнка, я не знаю, что сделаю.

Её глаза удивленно округлились и Николь, то ли от неожиданности произошедшего, то ли устав всё таить в сердце, выпалила:

— Я видела этот символ родовой магии Мирантелл! Давно, будучи ребёнком! Но только… Понимаете, это была не печать на документе, а…

Тут Николь подняла правую руку и, сложив ладонь ковшиком, покачала ею из стороны в сторону.

— Это было что-то материальное. Оно умещалось в моей ладони. В моей детской ладони, понимаете? — её взгляд просто молил о том, чтобы ей поверили. Потому что если ей не поверят, она решит, что просто сошла с ума. Да и на самом деле странные воспоминания походили на горячечный бред! Как в такое можно поверить!

Но Мирантелл не рассмеялся, не списал на усталость и богатое воображение Николь её воспоминания. Он продолжал всматриваться в её глаза, словно пытался убедиться, что она рассказала ему всё, что больше ничто не тревожит её душу.

— Николь, это могло быть только в одном случае. Материальное воплощение символа родовой магии действительно существует. И даже не в единственном экземпляре. И я вам их сейчас покажу.

Грегори убрал руки от лица Николь и шагнул назад. Коснулся сейфа, который, повинуясь движению рук, выдвинул из своих глубин черный ларец. Грегори поставил ларец на стол перед Николь и открыл магический замок. Откинул крышку. Это была многоярусная шкатулка для драгоценностей. На верхнем ярусе на алом бархате лежал кулон. Прозрачный кристалл с распустившимся внутри бутоном алой розы. Кулон был нанизан на серебряную цепь. И сама цепь и кристалл выглядели несколько массивно. Такое украшение подходит разве что мужчине и то, на случай какого-нибудь магического ритуала. Николь покачала головой, словно говоря: «Нет, это не то».

Грегори выдвинул второй ярус и взгляду Николь представился перстень, в прозрачном камне которого тоже был заточен миниатюрный бутон алой розы. Какой ювелир сотворил такую красоту и как смог создать такое чудо? Но при всём восхищении, Николь должна была признать — это кольцо она видит впервые в жизни.

Третий, нижний ярус, выдвинулся не сразу. Что-то заело внутри, и только приложив усилие, Грегори смог выдвинуть бархатную подставку. Но на ней, вместо украшения, лежала свернутая в трубочку бумага.

Грегори быстро развернул её. Внутри, красивым аккуратным женским почерком было выведено: «Хорсар, прости».

Николь потянулась в сторону Грегори, пытаясь заглянуть в записку. Прочтя, она в недоумении и растерянности уставилась на Мирантелла:

— Что это?

Грегори усмехнулся:

— Это, Николь, фамильные драгоценности Мирантеллов. И одно из них было похищено при жизни вашего опекуна.

Николь забрала записку из рук Грегори, будто в её руках она откроет еще какой-то смысл. «Хорсар, прости»?

— Вы думаете, украшение забрала Миранда? Но почему тайком? Если оно ей и так принадлежало?

Грегори снова опустился в кресло. Копание в семейных тайнах изрядно утомило его.

— Раз это было при жизни Хорсара, то это могла быть или Миранда или Изабелл. И та и другая, как урожденная Мирантелл, могла взять из сейфа драгоценности.