О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

— Нет, предупреждаю, — говорит Эмир. — Озверевшие фейри представляют для тебя опасность, даже если у тебя нет шанса стать озверевшей.

— Разве?

Он качает головой.

— Только простые фейри — те, кто менее человекоподобны, то есть. Высшие фейри пока не поддаются такой порче.

— Понимаю. — Я подхожу ближе. После нескольких дней избегания принца легко искать близости. Лунный свет несет меня, словно я покоюсь на вершине волны соленой морской пены. — А как же вы, принц? Вам не опасно быть так поздно?

— Тебе не нужно обо мне волноваться. Я, может, и не обучен бою, но у меня есть защитная магия. А у тебя?

— Боюсь, что нет. — Я смотрю на луну. — Я думала, пребывание здесь поможет мне чувствовать себя более связанной со своей стихией. Может, это глупо.

— Нет. Лунные Фейри делали это веками. Сколько я себя помню, на самом деле.

И снова надежда. Не только надежда на мою магию, но и на то, что мы с принцем сможем быть друзьями. В некоторые дни в это трудно поверить, когда мой разум не может думать ни о чем, кроме как кружиться в его объятиях.

— О. — Я издаю прерывистый смех. — Полагаю, это значит, что слухи о лунных ваннах правдивы. По крайней мере, я не трачу время зря.

— Ты практикуешь свою магию? — Он поднимает бровь. — Я бы не назвал это пустой тратой. Покажи.

— Нет! — Я прижимаю руки к груди. — Я не готова ничего показывать — не такому магу, как вы.

— Уверен, что готова. Не бойся.

Я колеблюсь, опуская руки и защиту.

— Если вы ответите на один мой вопрос, я покажу вам ту малую магию, что могу.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, маленькая полукровка.

— Почему, когда мы вместе направляли магию, я могла управлять ветром? Сейчас я этого не могу. Поверьте, я пробовала.

— Ах… — Он усмехается. — Это был я. Я практиковался управлять многими стихиями, и хотя они даются мне не так естественно, как солнечный свет и иллюзорная магия, я искусен в большинстве из них. Это работа мага — использовать все инструменты в нашем распоряжении.

Я хмурю брови.

— Тогда вы солгали мне. Я вовсе не направляла магию, да?

— Мы вместе направляли воздух. Это не было ложью. — Он подходит ближе, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его волос, когда они развеваются на ветру. Похоже, он наконец вымылся и привел волосы в порядок после дней, когда выглядел таким тусклым. Теперь от него пахнет теплом. Янтарем. Лесом. — Я лишь хотел поощрить твою расцветающую магию.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки.

— Вы поощрили ее, полагаю. Вы заставили меня влюбиться в саму идею снова испытать это покалывание. Я искала его с тех пор.

— Тогда давай найдем его вместе, — шепчет он. — Покажи мне свою магию. Пожалуйста? Я бы очень хотел увидеть.

— Что ж… — Я тяжело сглатываю и складываю руки чашей, закрывая глаза.

Печаль — самая легкая для меня эмоция, чтобы придать ей форму. Я чувствую ее в нем сейчас, и это то, что я носила в себе с момента смерти отца, возможно, и раньше. Иногда кажется, будто глубокое чувство тоски зарылось в мою грудь с момента моего рождения, происходя из воспоминаний, которые мне не следовало бы помнить.

Но трагедия — не то чувство, которое приходит, когда я призываю в эту ночь. Это что-то розовое и взрывное, что-то, что похоже на смешок. Сладкое и глубокое, как взрыв при укусе спелой сливы.

Когда я раскрываю руки, розовый свет освещает его лицо.

Эмир смотрит на меня широко раскрытыми, небесно-голубыми глазами.

— Ты эмпат.

— Полагаю, да. Вы слышали об этом даре?

— Ну, конечно. Это может быть довольно полезная способность. Многие становятся целителями эмоций, так сказать.

Эмир выглядит иначе в этом свете. Он ближе к тому, каким был при нашей первой встрече, снова беззаботный, заинтригованный мной, думаю… или моей магией. Любопытство освещает его лицо. Возможно, разговор о тайных науках — то отвлечение, которое ему нужно. Беда в том, что это должен быть совершенно дружеский разговор, но это не так — не для меня.

Видеть, как загораются его глаза, как он наклоняется, как быстро он шепчет…

Он — чистая страсть, и это делает его гораздо привлекательнее.

Боже, почему мне дано бремя этого желания?

— Ах… — Я позволяю энергии угаснуть. Что бы это ни было за чувство, не стоит его долго удерживать. Видеть его в этом свете заставляет меня хотеть делать то, что нельзя и невозможно. — Я чувствую то, что вы чувствуете в последнее время, Ваше Высочество, и это вызывает у меня огромное беспокойство. Вы в порядке?

Он усмехается.

— Не стоит обо мне волноваться, маленькая полукровка.

— Но я волнуюсь. Это из-за болезни вашего друга вы так мрачны?

— Нет. Ну, да, полагаю — но боюсь… это нечто большее. — Он смотрит на луну, словно она тоже может дать ему ответы. — Моя помолвка не такая, какой она кажется публике. Возможно, не стоило тебе говорить, но ты доказала, что заслуживаешь доверия.

— Я достойна вашего доверия… или, по крайней мере, хотела бы быть достойной. — Мое сердце колотится. Как я вообще могу быть достойна быть доверенным лицом принца? — Что вы имеете в виду?

— Мои родители устроили так, что мы с Минеттой должны пожениться. Они позволили мне выбрать невесту, да, но не дали больше времени, чтобы встретить ту, за кого я хотел бы жениться. Они назначили дату меньше чем через два месяца, и я должен следовать тому, что они говорят.

Я моргаю.

— Значит, вы не…?

— Влюблены? — Его смех горек. — Нет. Я не влюблен, как бы сильно я ни хотел быть. Мы впервые встретились на балу, где танцевали весь вечер, но… она изменилась. Не знаю, в чем дело. Она утверждала, что не знала, что я принц той ночью, но все равно хотела танцевать со мной. — Он качает головой. — Это не может быть правдой, не так ли? Она знала. Она знала.

Слой пота покрывает мои дрожащие руки. Ведь это то, что я сказала ему во время нашего первого танца, не так ли? И это было правдой, когда я говорила. Я не знала, что он принц, пока он сам мне не сказал.

Какова вероятность, что Минетта сказала то же самое? Могла ли она подслушать нас и украсть мои слова, чтобы очаровать его? У меня сжимается горло, делая невозможным выдавить слова.

— Она утверждала, что не любит толпу. — Он усмехается. — Теперь она продолжает устраивать эти экстравагантные вечеринки. Я не