О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль

— Свадьба не забота. Твои родители позаботятся абсолютно обо всем.

Вежливая улыбка, которую я держал, меркнет.

— Да. Наверное, так и будет.

Проблема в том, что я никогда не позволял родителям контролировать что-либо — или, по крайней мере, никогда не желал этого. Они уже контролируют, на ком мне жениться и когда я женюсь. Почему они должны контролировать остальную часть этого ненавистного события?

Потому что мне все равно, вот почему.

— Ваше Высочество? — Тибальт прочищает горло. — Не знаю, забыли ли вы, но нам нужно быть кое-где…

— О. — Я поднимаю бровь. — Правда?

Выражение лица Тибальта непоколебимо, это спокойствие в проклятом шторме моей жизни.

— Да. Нужно.

Конечно, мой верный страж здесь, чтобы спасти меня — чтобы освободить меня, на самом деле. Я знал, что могу на него рассчитывать.

— Ах, да! То самое… — Я встаю и беру руку Минетты в перчатке, с пышным жестом целуя тыльную сторону. — Было замечательно провести с тобой время, как всегда.

Минетта сияет.

— И мне.

Мои слова пропитаны сарказмом, но она, кажется, этого не чувствует. Это к лучшему.

Мы с Тибальтом идем внутрь.

С каждым шагом мне становится легче, пока я наконец не могу расслабиться.

— Нам некуда не надо, лжец. Я не настолько глуп, чтобы не помнить, что в расписании.

— Я знаю. — Он фыркает и придерживает для меня дверь. — Просто вы искали способ сбежать, и моя работа — предоставить его.

— Правда?

— Да. — Он хватает меня за локоть и тянет по длинному коридору. — К тому же, я хочу навестить Искру.

Мое сердце пропускает удар.

— З-зачем?

— Потому что он также и мой друг, болван вы этакий, а я еще не навещал его. — Он смотрит на меня с ровным выражением. — Если только вас это сейчас не слишком тяготит?

Тибальт прав. Мы должны навестить нашего друга. Я не видел его с того первого раза и не хочу видеть снова. Я не хочу, чтобы в моем сознании вспыхивали кости Карвина, видеть Искру в таком состоянии. Прежде всего, я не хочу бояться за судьбу Тибальта.

Он в безопасности. Пока. Но сколько времени пройдет, пока проклятие не начнет распространяться на высших фейри?

— Тяготит? — Я качаю головой. — Никак нет. Пойдем.

В лазарете так же холодно, как и прежде. Главная целительница, кажется, не удивлена, увидев нас, машет рукой, пропуская через шумную палату, полную рычания и криков. Тибальт, всегда солдат, не вздрагивает. Вздрагиваю только я, съеживаясь от звуков моих истерзанных людей.

В лазарете так же холодно, как и прежде. Главная целительница, кажется, не удивлена нас видеть, машет рукой, ведя через шумную палату, полную рычания и криков. Тибальт, всегда солдат, не вздрагивает. Вздрагиваю только я, съеживаясь от звуков моих истерзанных людей.

— Где тот брауни? — шепчу я.

Возможно, я не хочу знать ответ. Из всех проклятых фейри этот брауни застрял у меня в голове, как и жестокие слова, что он бросил мне.

Целительница смотрит на меня с ровным выражением.

— Он мертв.

Я вздрагиваю, всегда трус.

— Ах. Мне жаль это слышать.

— Не извиняйтесь передо мной, — говорит целительница. — Я еще жива. Пока.

Искра тоже еще жив, но он, кажется, держится из последних сил. Его глаза налиты кровью, шерсть лишена обычного блеска, и он щелкает на клетку, когда мы входим.

— Боги… — Выражение лица Тибальта наконец меняется. Его брови хмурятся, лицо искажается. — Это не тот Искра, которого я знаю.

— И не тот, которого знаю я, — тихо говорю я. — Но он где-то там, внутри.

— Скорее всего, он никогда не станет прежним. — Целительница сцепляет руки. — Если только ваша свадьба действительно не снимет проклятие, Ваше Высочество. Слышала, вас можно поздравить.

Тибальт бросает на нее злой взгляд.

— Так разговаривают со скорбящим фейри?

Целительница не вздрагивает и не морщится. Она спокойна и безмятежна, насколько это возможно.

— Я говорю правду.

— Спокойно, Тибальт. Она права. — Я стою прямее, глядя на Искру и молясь богам, чтобы он показал мне что-нибудь — проблеск узнавания.

Он не показывает. Его хвост хлещет, будто он надеется напасть на меня, и я отворачиваюсь.

— Поторопимся, Тибальт. Нам нужно быть в других местах. — Я не могу оставаться здесь без того, чтобы меня не выворачивало. Я больше не могу смотреть на Искру. Я не буду причиной его страданий.

Я буду тем, кто освободит его, чего бы это ни стоило.

Офелия

Магия — жестокая, соблазнительная госпожа. Она остается вне пределов моей досягаемости, но я жажду притянуть ее и купаться в ее теплых объятиях. Пребывание во дворце усиливает это желание. Каждый раз, когда я чувствую чьи-то эмоции — будь то глубокая печаль, которую носит принц, или буйная радость Хелены — я чувствую себя более связанной с собой, чем прежде.

Хелена хорошо помогает мне контролировать мою магию. Когда ночью появляется голубая сфера, мы практикуемся переключаться на другие эмоции. После недель практики это кажется простым.

Но мне еще столько нужно узнать. Должно быть больше. Когда я смогу исполнять желания? Или открывать портал? Или читать мысли?

— Ты пробовала принимать лунные ванны? — спрашивает Хелена, плюхаясь на мою кровать.

Я поднимаю взгляд от книги на коленях и вскидываю бровь.

— Полагаю, я должна знать, что это?

— Возможно, нет. — Она пожимает плечами. — Я слышала, как другие Лунные Фейри говорили об этом. Они утверждают, что купание в лунном свете помогает их силе расти.

Я колеблюсь, затем киваю.

— Хм… тогда мне стоит прогуляться сегодня вечером. Это все, что нужно?

— Насколько я знаю. Тебе придется спросить у других.

Но я бы лучше сама все выяснила.

Покрывало тьмы окутывает меня тем вечером, когда я гуляю по садам.

Хорошая ночь для поздней прогулки, думаю я. Луна яркая, даже если еще не полная. Отсутствие полноты означает, что другие Лунные Фейри, к счастью, не здесь, чтобы меня беспокоить. Я пытаюсь развить свои силы, но показывать свои дары тем, кто практиковался годами, было бы неловко.

Луна действительно оживляет. Я смотрю на серебряный шар и протягиваю руки, надеясь впитать энергию в свою обнаженную кожу. Может, это ничего не дает. Трудно сказать, но не могу отрицать, что мне становится лучше. Сила растет в груди, мощь, которой у меня никогда не было. Я стою прямее, и серебряные блестки мерцают на моих руках.

— Тебе не следует быть одной, маленькая полукровка.

Плавный голос вырывает меня из расслабляющего момента, даже если это тот, кого я узнаю.

Я открываю один глаз.

— Вы угрожаете, Ваше Высочество?

Перевод: