5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Ненавижу это чувство, — шепчет он. — Я не хочу туда ехать, — а затем он поднимает на меня глаза. — Мейкон прав. Почему я не слушаю?

Да уж, Мейкон тоже не всё знает. И я тоже.

Это три с половиной года. Не пожизненное. Айрон вернется.

Я подхожу к нему, пропуская пальцы сквозь его волосы, и чувствую, как его плечи медленно расслабляются. Его лоб утыкается мне в живот.

Мне больше не нужен мой ключ.

— Я не хотел секса, — говорит он; его дыхание обжигает мою кожу. — Я хотел, чтобы женщина, которой не плевать на меня, смотрела на меня сегодня ночью.

Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов, и я понимаю, что он пытается не потерять контроль над своими эмоциями.

Я глажу его по голове, нежно проводя ногтями, пока его дыхание становится всё горячее.

— Ты имеешь в виду подругу? — спрашиваю я.

Он не поднимает глаз.

— Мы друзья? — шепчу я.

Запрокинув голову, он смотрит на меня:

— Друзья.

Мое лицо расслабляется, и я смягчаю движения пальцев в его волосах, наблюдая, как его веки начинают опускаться от того, насколько это приятно.

Мне нравится этот Айрон. Он лучше, когда серьезен.

И я хочу быть той, кто будет смотреть на него сегодня ночью, потому что завтра на него не посмотрит никто.

— Одиннадцать, — бормочу я.

Он склоняет голову, глядя на меня снизу вверх.

— Я всё-таки оказалась не такой уж быстрой, — говорю я ему, глядя на свою одежду.

— На мне оставили одиннадцать отпечатков.

Он не сводит с меня глаз.

— Ботинки, — я поднимаю два пальца. — Носки, шляпа, сюртук... — я пересчитываю всё, что потеряла до сих пор, переходя к другой руке. — Итого шесть, — говорю я.

Он наблюдает за мной, и на мгновение перестает дышать, когда я вытаскиваю пуговицу из петлицы на жилете.

Он ждет.

Я расстегиваю пуговицы одну за другой, видя, как дергается его кадык, а в глазах вспыхивает огонь.

Стянув жилет, я бросаю его на землю; его взгляд опускается на мою голую верхнюю часть тела. Из-за прохладного дождя соски затвердевают и торчат, а внутри всё сжимается от предвкушения.

— Это семь, — очень тихо произносит он.

Еще два.

Заведя руки за спину, я расстегиваю молнию на юбке, не отрывая от него взгляда, и стягиваю ее с бедер. Она падает на мокрый пол террасы.

— Восемь.

Последнюю вещь он может снять сам.

Но он этого не делает.

Он резко разворачивает меня; дыхание застревает у меня в горле, когда он усаживает меня к себе на колени.

Я откидываю голову ему на плечо; он скользит рукой за резинку моих трусиков спереди, дразня мой вход двумя пальцами.

— Крисджен, — тяжело дышит он мне в шею. — Хорошие друзья?

Я поворачиваю голову в поисках его губ, направляя его ладонь к своей груди, и провожу языком по его губам.

— Очень хорошие друзья.

Я широко раздвигаю бедра, накрываю его руку своей и проталкиваю его пальцы внутрь себя.

Он входит глубоко, резко прижимая меня к себе и издавая глухой рык.

Я целую его в щеку и в уголок рта, скользя губами по его коже.

— Не останавливайся, — прошу я его, перекатываясь бедрами по его пальцам, заставляя его входить и выходить из меня.

Он стонет; его пах твердый и набухший подо мной.

Он разминает мою грудь, высвобождая пальцы второй руки, и снова и снова размазывает мою влагу по клитору.

— Я хочу тебя, Конрой, — он накрывает мои губы своими; дождь струится по нашим телам. — Могу ли я тебя взять?

Он снова проталкивает пальцы внутрь меня, и я шумно втягиваю воздух.

Я стону, отвечая на его поцелуй и сдаваясь. Приоткрываю губы, и он захватывает мой язык; мы оба таем, когда наши рты требуют всё больше и больше.

Я подаюсь навстречу его руке, но мне нужно, чтобы он вошел глубже.

Отстранившись, я встаю и стягиваю трусики по ногам. Бросаю взгляд через плечо, сквозь деревья, и вижу вдалеке толпу веселящихся у «Мариетт».

Слышу, как рвется упаковка, оборачиваюсь и толкаю его обратно на шезлонг, забираясь на него сверху.

Его глаза смотрят на меня с огнем; мы оба разгоряченные и обезумевшие. Господи, я такая мокрая. Я это чувствую.

Он срывает ремень, расстегивает его, а затем штаны. Он высвобождает член, и я смотрю, как он втискивается между нами, раскатывая презерватив.

Я целую его долго и глубоко, чувствуя, как он упирается в меня. Медленно я насаживаюсь на него, вбирая его в себя и чувствуя, как он погружается до самого конца.

Тяжело дыша, я целую его снова и снова.

— Ты не слушаешь и не делаешь то, что тебе говорят, — шепчу я, двигаясь на нем, — потому что внутри тебя что-то есть, и это что-то хорошее, и однажды ты поймешь, для чего это нужно. Обещаю.

Я приподнимаю его голову, прижимая его к себе, пока трахаю. Его пальцы впиваются в мою спину; он сосет и больно кусает мои соски.

Я подпрыгиваю, вбирая его глубже и жестче, чувствуя, как сжимаются мышцы внутри меня.

— О боже, Айрон, — всхлипываю я.

Я сейчас кончу.

Откинувшись назад, я двигаюсь быстрее и жестче; он сжимает мои бедра, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы и наблюдая за движениями моего тела.

Жар скапливается внизу живота, по телу разбегаются мурашки, я судорожно вздыхаю; кожа покрывается испариной по мере того, как напряжение нарастает.

Оргазм взрывается, сотрясая меня насквозь; я запрокидываю голову, готовясь закричать, но в этот момент он накрывает мой рот ладонью.

Я вздрагиваю, еще несколько раз скользнув по его члену, пока всё мое тело не обмякает.

Он притягивает меня обратно к себе, его язык проникает в мой рот.

Я просто позволяю ему целовать меня. Мне нужна секунда...

Он сжимает мои бедра, его дыхание обжигает мои губы.

— Ты ведь еще не закончила, правда?

Я улыбаюсь, наконец открывая глаза.

— Пожалуй, я бы не отказалась еще от парочки таких.

Он улыбается в ответ, и я издаю короткий, счастливый смешок.

Я прижимаюсь к нему, покачивая бедрами и снова начиная двигаться на нем; его руки блуждают по моему телу. Он такой горячий.

Но тут я поднимаю глаза и вижу это. Темный силуэт в окне. Кто-то стоит на кухне.

Мое сердце пропускает удар.

Он затягивается сигаретой; кончик ярко вспыхивает, пока он наблюдает за нами, и я открываю рот, чтобы сказать Айрону, что нам нужно остановиться, но...

Снова закрываю его.

Я