5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Мне не нравится, как она справляется со многими вещами. У нее есть что продать. Дом. Ее драгоценности. У нее есть варианты.

И да, попытки подложить меня под кого-то — это отдельный разговор, но, по крайней мере, моя мама умеет выживать, и ничего этого не случилось бы, если бы отец не бросил нас без единого цента.

Я швыряю фартук в корзину для белья, когда Саммер останавливается рядом со мной.

— С тобой всё в порядке?

— Мне нужно идти, — я даже не смотрю на нее. — Мне правда очень жаль. Я постараюсь отработать в другой раз.

— Ты должна сегодня стоять за баром, — огрызается Арасели.

— Можно мне салфеток, пожалуйста? — кричит кто-то.

А следом звонок:

— Заказ готов!

— Серьезно? — умоляет Саммер. — Только не сейчас. У нас запара.

— Я должна, — говорю я новенькой. — Это экстренная ситуация. Знаю, я отстойно поступаю. Прости.

— Иди, — говорит мне Мариетт. — Всё нормально. Увидимся завтра.

Я бросаю на нее благодарную улыбку. Затем снова смотрю на Саммер, игнорируя Арасели.

— Я у тебя в долгу. Обещаю.

— Ага, еще в каком.

Я слегка смеюсь и замечаю пакет навынос под мармитом. Хватаю его.

— Я возьму это, — говорю я Мариетт.

Мейкона не было дома в обед, но полчаса назад мы видели, как подъехал его пикап. Мариетт, вероятно, подумала, что он проголодается.

Я выбегаю из ресторана и направляюсь к дому Йегеров. На самом деле, я не сказала Мариетт, что вообще не уверена, вернусь ли. Если Бейтману не заплатят, он не придет, и мне придется сидеть дома. Что, черт возьми, будет, если я поеду в колледж в январе?

Я сворачиваю направо, в гараж, и нахожу Далласа, Мейкона, Трейса и Арми — все они копаются в старом «Кадиллаке». Золотом, про который все знают, что он принадлежит мэру Сент-Кармен.

Поразительно, как долго Йегерам удается выживать, делая себя полезными нужным людям. Враги общества, но друзья в частной жизни.

— Мне нужно уйти пораньше, — говорю я Мейкону. Он сидит за верстаком, осматривая что-то, похожее на деталь из-под капота. — Я не смогу сегодня подменить на баре.

Он медленно крутит отвертку; болт со звоном падает на стол.

На фоне играет «Careless Whisper» группы Seether.

Мейкон не отвечает.

— Что случилось? — спрашивает Арми.

Мейкон берет шуруп, потирая глаза.

Я изучаю его.

— Н-ничего, — отвечаю я Арми.

Я сдвигаюсь в сторону, пытаясь заглянуть Мейкону в глаза. Мешки под ними стали еще темнее; я ставлю еду прямо перед ним, чтобы он ее увидел. С ним всё в порядке?

Мой телефон снова звонит, и я беру трубку, не глядя.

— Ты где? — спрашивает Марс.

— Я иду, — объясняю я. — Скоро буду.

— Хорошо.

— Ладно. Пока.

— Завтра вернешься? — спрашивает меня Арми.

Я встречаюсь с ним взглядом; его беспокойство застает меня врасплох. Меня ведь так легко заменить.

Я качаю головой.

— Не знаю. Я...

— Нам нужно знать, — обрывает меня Даллас.

Я начинаю пятиться к двери.

— Я постараюсь.

— Не утруждайся, — отвечает он, снова ныряя под капот. — Тебя можно заменить. Дюжиной девчонок, которые не принесут мне остывший чизбургер.

Арми бросает на него свирепый взгляд.

— Мои чизбургеры всегда в порядке.

— Наверное, потому что она хочет переспать с тобой следующим.

Мейкон вставляет жало отвертки в болт и, не моргая, медленно его крутит.

Он выскальзывает из паза. Он снова его вставляет.

Вдыхает.

Затем выдыхает.

Вдох. Выдох.

Небольшой поворот инструмента.

Еще один небольшой поворот.

Вдох. Выдох.

Арми продолжает:

— Хватит обращаться с ней как с дерьмом.

— Она знает, как давать сдачи.

Желваки на скулах Мейкона приходят в движение.

— Даллас, заткнись, — наконец вмешивается Трейс.

Мейкон сжимает отвертку. Костяшки его пальцев белеют. Его рука дрожит.

В животе всё сжимается. Он вообще понимает, что мы здесь?

— Да брось, — Даллас не унимается, вразвалочку подходя ко мне. — Куда делся тот огонь, который у тебя был для Айрона?

— Оставь ее в покое, — рычит Арми.

Рука Мейкона снова дрожит. И не останавливается. Мой взгляд мечется между его рукой и лицом. Неужели только я это вижу?

Но Даллас продолжает:

— Мы оставим дверь открытой, — дразнит он меня. — Уверен, сегодня ночью ты вернешься.

Я пячусь от него.

— В чем, блядь, твоя проблема? — кричит на него Арми.

Но тут наконец раздается тихий голос:

— Иди позаботься о своей семье, Крисджен.

Я поворачиваюсь на этот шепот. Все взгляды устремляются на Мейкона; он трет глаза большим и указательным пальцами. Вероятно, я единственная, кто это видит. То, как они слезятся.

— Мариетт возьмет тебя обратно, когда только захочешь, — говорит он хриплым голосом.

Его братья настороженно смотрят на него, когда он встает и отходит от стола.

— Мне сказать Мариетт, чтобы она отказывала посетителям? — спрашивает его Арми.

— Да скажи ей вообще закрыть на хрен двери до конца дня, мне плевать.

Даллас отступает, когда его брат проходит мимо, а Трейс вылезает из-под капота, глядя на него. Кажется, все наконец заметили то, что я увидела еще несколько минут назад.

— А теперь проваливайте, — рявкает на них Мейкон. — Все вы. Живо.

Я пячусь к выездным воротам, его братья следуют за мной и поспешно выходят, прежде чем Мейкон нажимает кнопку, и ворота начинают опускаться. Снова запирая его в одиночестве.

Я медленно иду к своей машине, пока парни разбредаются по улице.

— Убейте, не понимаю, почему мы не можем найти работников без гребаных детей, за которыми нужно ухаживать, — ворчит Даллас позади меня.

Что-то не так. Как они могут этого не видеть?

Дело в Айроне? Или...

Но я просто сажусь в машину и на секунду замираю; по щекам начинают течь слезы, и я не знаю почему. Всё меняется.

Залив не должен меняться, но это происходит.

Он выглядит так, будто умирает.

Лив уехала. Айрон уехал.

Мейкон...

8

Трейс

— Кажется, я помню, как Мейкону пришлось бросить работу, чтобы вернуться домой и растить тебя, — говорит Арми Далласу.

Крисджен уезжает, и я смотрю вслед ее машине, пока она не скрывается за деревьями. Какого черта она делает? Я замутил с ней не потому, что думал, что избавлюсь от нее, когда она уедет в колледж этой осенью. Я замутил с ней, потому что она горячая и с ней весело.

Но она не должна всё еще быть здесь. У нее есть выбор. Почему она выглядит так, будто барахтается на одном месте?

— Хватит быть блядским трусом, — говорит ему Арми, — и начни вымещать свою злость на тех, кто этого