5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Я не могу.

— Оставь ее в покое.

— Но я еще не добился от нее никакой реакции.

Я делаю вдох; сегодня мои плечи кажутся тяжелее.

Арми вторгается в личное пространство Далласа.

— Ты уделяешь ей чертовски много внимания для того, кто вроде как должен ее ненавидеть.

Но Даллас не отступает.

— Ты не страшный.

Не то что Мейкон, имеет в виду он.

— Ты высасываешь из меня все силы, — почти шепчет Арми, и я слышу усталость в его голосе, когда он говорит с Далласом. — Находиться рядом с тобой стало просто невыносимо, и если ты не собираешься рассказать мне, что не так, чтобы я мог помочь, тогда тебе нужно просто заткнуться. Иначе тебе не придется беспокоиться о Мейконе, потому что прямо сейчас именно я хочу свернуть твою блядскую шею.

— Значит, «Tryst Five»? — дразнит Даллас.

Но Арми парирует:

— Нет, всё еще «Tryst Six». Ты полагаешь, что незаменим. Будут и другие Йегеры.

Я не могу сдержать легкой улыбки. Никто из нас не может справиться с Далласом, кроме Мейкона, да и у того это получается только потому, что большинство из нас не до конца уверены, что Мейкон его действительно не убьет. Похоже, Арми наконец-то учится быть лидером.

Даллас ничего не отвечает, просто плюет на землю и запрыгивает в один из пикапов. Он уезжает в противоположную от Крисджен сторону, к болотам, а я не смотрю, куда направляется Арми.

Я достаю телефон, всё еще глядя вдаль, пока Клэй не берет трубку.

— Привет, — отвечает она.

— Что происходит с Крисджен? — спрашиваю я.

— А?

Я жду, слышу автомобильный гудок и понимаю, что она в машине.

Крисджен не из тех, кто что-то скрывает. Не то что моя семья. Если что-то не так, Клэй в курсе.

Наконец она вздыхает.

— Ее отец ушел. Где-то восемь месяцев назад.

Кажется, я это знал. Возможно, она намекала об этом вскользь. Наверное, я был пьян или типа того.

— Он забрал все деньги, включая ее фонд на колледж, — говорит мне Клэй. — Вот почему она не участвовала со мной в бале дебютанток прошлой весной. Она не могла себе этого позволить. Он начал новую жизнь в миле отсюда, на Бэрони-лейн, со своей любовницей, и не будет выплачивать алименты на детей, пока...

— Пока?

Она прочищает горло, вероятно, нервничая из-за того, что выдает чужой секрет, но со мной она знает, что это безопасно.

— Пока не узнает, что все дети от него, — объясняет она. — Марс выглядит...

Я киваю, заканчивая за нее:

— Не так, как Крисджен и Пейсли...

Иисусе Христе. Какой блядский мудак. У него больше денег, чем ему когда-либо понадобится, и, по крайней мере, он знает, что Крисджен — его дочь.

Я бы хотела, чтобы у вас были все деньги мира, о которых вы только мечтали, чтобы вы поняли, что это не выход.

Вся та ссора с Айроном теперь обретает больше смысла. И каков план ее матери по заботе о детях?

— Он оставил миссис Конрой дом, — объясняет Клэй, — машины и ее драгоценности, которые она может продать, но не станет.

Потому что она потратила хренову тучу времени на то, чтобы накопить на эту жизнь.

— И я слышала... — Клэй замолкает, и я слышу, как она глушит двигатель.

— Что? — настаиваю я.

Она медлит, выдыхая.

— В общем, Крисджен мне этого не говорила, но сегодня утром звонил мой отец, и... — говорит она.

Я напрягаюсь в ожидании.

— Некоторые мужчины в клубе передавали друг другу по кругу старую фотографию Крисджен? — она понижает голос, словно кто-то может услышать ее в машине. — Ту, что она, вероятно, отправила Майло еще когда они встречались в старшей школе, и он, как мудак, не стал держать это при себе. Джером Уотсон говорит, что она будет его. Ее мама, судя по всему, настаивает на этом, потому что он богат, и...

И она не может продать свои драгоценности, но может продать дочь. Да уж, пиздец.

— На том фото она была несовершеннолетней, Трейс, — объясняет Клэй. — Мой папа звонил ее маме. Звонил ее папе. Никто не отвечает. Он дождался, пока Уотсон выйдет на парковку, и разбил ему в кровь нос.

Серьезно? Хех.

— Мой папа знает Крисджен с пеленок, понимаешь? Он был очень расстроен.

— Ни о чем не беспокойся, — говорю я ей. — Скажи своему папе, чтобы он тоже не переживал. Дальше мы сами разберемся.

— Мы?

Я вешаю трубку, направляясь к дому. Мне нравится Крисджен. Всегда нравилась. Она мила с людьми, и я не хочу, чтобы это разрушили, потому что, думаю, именно это меня в ней и привлекло. Мы оба так и не повзрослели, но если в моем случае это выглядит просто жалко, то в ее — вселяет надежду.

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда Арми достает из морозилки куриные наггетсы. Я выхватываю у него из рук пакет и забрасываю его обратно.

— Бери Декса, — говорю я ему. — Поехали.

— Куда?

— Увидишь, — говорю я. — Возможно, это оно. Пошли.

Мы с Крисджен трахались как минимум двадцать раз, но я ни разу не был у нее дома. Я знаю, какой это дом, и проезжал мимо него миллион раз, но Конрои нанимают других людей для ландшафтных работ, а когда мы мутили, Крисджен никогда не хотела делать это у себя.

Что было логично. Меня можно было увидеть со Святой. Ее родителям нельзя было видеть ее с Болотным.

Арми паркуется, и я иду по длинной подъездной дорожке к ее дому, поначалу избегая входной двери. Здание в стиле испанского возрождения имеет черты, схожие с моим домом: глиняная черепица, оштукатуренный фасад, окна со свинцовыми переплетами и деревянная входная дверь. Но ее дом белый, в отличном состоянии, и по ее соцсетям я знаю, что на заднем патио у нее есть огромный Т-образный бассейн, площадь которого не уступает этому чертовому дому. По крайней мере, так это выглядит в инстаграме.

Я замечаю, как она пересекает комнату перед окном, перешагиваю через клумбу и стучу по стеклу. Она резко оборачивается, затем видит меня. Я коротко киваю и направляюсь к двери.

Понятия не имею, дома ли ее мать, но не думаю, что она обычно бывает дома. В любом случае, лучше бы с ней не сталкиваться.

Крисджен открывает дверь, и я захожу, не дожидаясь приглашения.

— Привет, — говорю я, оглядывая сияющий вестибюль. На потолке висит зеркало. В вестибюле. Я качаю головой.

— Что случилось? — я слышу удивление в ее голосе.

Я поворачиваюсь к ней, в этот