5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Я не знаю.

Я чувствую ее взгляд на себе и неловко ерзаю. Мейкон, Даллас, Арми... мы не затрагиваем эту тему. Айрон уехал. Разговоры не помогут.

Скучаю ли я по нему?

— В смысле, я люблю его и надеюсь, что с ним всё в порядке, но... — я качаю головой, подбирая слова. — Это чувство, будто я чего-то жду — или что чего-то не хватает — было всегда. На самом деле я не чувствую себя как-то иначе, чем два месяца назад, когда Лив уехала в колледж, или восемь лет назад, когда умерли мои мама и папа, — я сжимаю ее руку. — Кажется, мне всегда кого-то не хватало.

Я чувствую, как она медленно придвигается так близко, как только может, прижимаясь ко мне.

Она мне нравится.

Я не могу быть Мейконом или Арми. Не могу быть Лив. У меня такое чувство, будто у меня нет времени учиться новому. Нет пространства, чтобы запнуться. Нет права на ошибку. Для них я глупый. Я это знаю. Знаю, что потерплю неудачу, если когда-нибудь по-настоящему попытаюсь, поэтому вместо этого я просто стараюсь быть забавным. Или веселым. Если я смогу сделать атмосферу в доме светлее, возможно, Мейкон поймет, что я существую.

— Я рада, что ты рассказал мне о своей мечте, — говорит она, и ее дыхание проникает сквозь мою футболку. — И знаешь, что странно? Я это вижу. Не то чтобы часть про «жизнь в коттедже». Над этим я всё еще работаю.

Я тихо усмехаюсь.

— Но сиденья барных стульев из лесно-зеленой кожи, — продолжает она. — Мерцание свечей на стенах. Черные кресла честерфилд за столиками, и ты в безупречной синей рубашке на пуговицах за барной стойкой.

— Не в футболке?

— Нет, — она уверенно вздергивает подбородок. — Теперь ты джентльмен. Уважаемый владелец с обширными знаниями об истории виски и разнице между выдержкой в бочках из американского дуба и бочках из французского дуба.

И мне правда нужно всё это знать?

— И прямо на месте есть мини-пивоварня, — продолжает она. — Огромные медные чаны, которые видно через стеклянную стену, и ты называешь свое фирменное пиво...

— Это будет винокурня, спасибо большое, — парирую я. — Ром.

Она улыбается, снова прижимаясь ко мне. Зеленая кожа на барных стульях... Я думал о черной, но зеленая звучит более стильно.

— В моей голове всё всегда становится только лучше, — говорю я. — Более детализировано. Это хорошая мечта.

— Это произойдет.

Я закрываю глаза, готовый уснуть с этой картинкой в голове, но она делает эту штуку — закидывает свою ногу на мою так, что жар между ее бедер прижимается к моему, и я начинаю заводиться.

— Ты абсолютно уверена, что не хочешь заняться сексом? — спрашиваю я. — В смысле, ты могла бы стать тренировкой для той, кого я однажды по-настоящему полюблю.

Она бьет меня ногой с рычанием, и я содрогаюсь от смеха.

9

Крисджен

Трейс спал в моей постели, и мы не занимались сексом. Я всё еще улыбаюсь два дня спустя. Он был таким милым. Никогда раньше не видела его таким.

Если я буду рядом, то когда-нибудь помогу ему открыть этот паб. Я бы правда с удовольствием это сделала.

Я закатываю сушилку с посудой обратно в посудомойку, представляя себе это место.

Я бы гордилась, увидев, как он воплощает эту мечту в жизнь. Очень гордилась. Правда, насчет коттеджа я всё еще не уверена. Он едва ли достаточно велик для семьи. Или для его братьев, если они приедут в гости. Не уверена, что он продумал этот момент до конца.

Я плюхаюсь на стул рядом с рабочим местом повара, забирая фляжку Сантоса, пока он раскатывает тесто для пирогов.

Делаю глоток и морщусь, почувствовав вкус виски. Он приподнимает брови — какая я смелая несовершеннолетняя, да? Но вслух ничего не говорит, просто возвращается к выпечке.

— Дерьмовый выдался день, — я закручиваю крышку и ставлю фляжку на место. — И такой долгий.

— Но держу пари, та пачка чаевых в твоем фартуке совсем не дерьмовая.

Я усмехаюсь. Нет, не дерьмовая. На следующий день Бейтман вернулся к Марсу и Пейсли, так что моя мама, должно быть, как-то ему заплатила, но Арми сказал мне, что если мне нужно уйти в любой момент, то я могу это сделать. Они с этим разберутся.

На патио еще осталось несколько посетителей, но внутри ресторан пуст, если не считать Джессики, которая моет пол. Уже начало десятого. Мне пора домой. Моя мама сейчас наверняка допивает свой третий водка-тоник.

— Как семья? — спрашивает Сантос.

— Грех жаловаться, — я могла бы, но не буду. — А твоя?

— Мой старший хочет стать сантехником, — бормочет он. — Его приняли в Техасский университет A&M.

Впечатляет. Но...

— Не всем обязательно идти в колледж, — напоминаю я ему.

— Легко говорить, когда это чужой ребенок.

Я на мгновение задумываюсь над его словами.

— Справедливо, — соглашаюсь я. — Вернемся к этому разговору, когда речь зайдет о моем ребенке.

— Договорились.

Несмотря на совершенно разные ситуации, он исходит из того же, что и моя мать. Они хотят для своих детей лучших возможностей, но разница в том, что моя мать готова пойти на всё — или заставить меня пойти на всё, — чтобы это обеспечить.

Не уверена, что она позволила бы мне пойти в колледж, даже если бы отец не забрал все деньги.

И я не уверена, что пошла бы туда в любом случае.

Я хочу работать, но лишь для того, чтобы наслаждаться жизнью. Чтобы оплачивать поездки в кинотеатр под открытым небом с Марсом и Пейсли, большие застолья с семьей и друзьями, и милую одежду, чтобы мой муж не сводил с меня глаз.

И чтобы помогать тем, кто в этом нуждается.

Колледж был бы пустой тратой денег. По крайней мере, сейчас. У меня нет никакого желания строить карьеру.

В заднюю дверь врывается тяжело дышащая Айрис.

— Кто-нибудь, помогите мне в баре, пожалуйста! — ноет она, снимая со стеллажа пакеты с ореховой смесью и сгребая их в охапку. — Пришли Торресы с целой толпой. Я сейчас сдвигаю столы, но мне понадобится помощь с приемом заказов.

Сантос заглядывает через мармит, вероятно, пытаясь понять, кто еще здесь остался, потому что я уже отработала двойную смену.

Я колеблюсь долю секунды, но затем говорю:

— Я могу задержаться еще ненадолго.

Меня накрывает чувство вины, но я отмахиваюсь от него. С детьми всё в порядке. Моя мама до сих пор вырастила нас троих без единого смертельного исхода. Я останусь всего на пару часов.

Айрис