5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Спасибо. Пожалуйста, поторопись.

Я быстро набираю сообщение Марсу: Задержусь на работе. Напиши, если что-то случится.

Я встаю, чтобы пойти за ней, но Сантос всовывает мне в руки коричневый бумажный пакет.

— Сначала отнеси это.

Я беру ужин Мейкона; я так и не сказала Мариетт, что он почти никогда его не ест.

И всё же... он продолжает позволять ей присылать его.

Сунув телефон в задний карман, я закатываю рукава своей черной толстовки и выхожу из ресторана, видя свет из гаража в конце улицы.

Я не видела Мейкона весь день, и пикапов парней перед домом тоже не видно. Лучше, когда с ним в гараже Арми или Трейс. Ненавижу оставаться с ним наедине. Я ему не нравлюсь.

Всем остальным я нравлюсь.

Но когда я сворачиваю направо, в гараж, то вижу, что капот моей машины поднят, внутри висит рабочая лампа, а из Bluetooth-колонки на полке играет альтернативная версия «Something in the Way» группы Nirvana.

Но здесь никого нет.

— Эй? — я осторожно прохожу внутрь, заглядывая под машину в поисках ног. Дверь на кухню открыта, и я снова зову: — Эй?

Но он не отзывается. Я тянусь и ставлю пакет на его верстак, но тут слышу крик вдалеке:

— Пожалуйста!

Я замираю, уловив приглушенные всхлипы.

— Нет! — снова вопит мужчина.

Голос не кажется знакомым.

Я перевожу взгляд на заднюю дверь гаража и вижу, что она слегка приоткрыта.

Ступая легко и бесшумно, я направляюсь вглубь мастерской.

— Пожалуйста, просто выпусти меня!

Какого хрена? Я заставляю себя идти дальше, проскальзываю через заднюю дверь и оглядываю бассейн, но никого не вижу. Звук доносится из леса. Я перехожу через террасу, углубляюсь в заросли и вижу свет.

— Пожалуйста, Мейкон, — умоляет мужчина.

В поле зрения появляется Мейкон; он стоит в дверях контейнера. Из тех, что ставят на полуприцепы, без окон и с замком снаружи. Он всегда здесь стоял? Я никогда его не замечала.

Он держит мужчину за воротник; мышцы на спине Мейкона напряжены, а вены на шее вздулись так, что видно даже отсюда. Я делаю шаг, но под ногой хрустит листва; я резко отскакиваю влево, прячась за деревом.

Пульс бешено колотится; я закрываю рот рукой, потому что слишком тяжело дышу.

Мгновение спустя я слышу рычание Мейкона:

— Где еда, которую мы купили твоей семье?

— У Ф-Фишера были друзья, и эм... — мужчина жадно глотает воздух. — Нет, Мейкон, пожалуйста!

Я выглядываю из-за дерева и вижу, как он окунает голову мужчины в бочку, которая, надеюсь, наполнена просто водой.

Мужчина сопротивляется, вцепившись в края бочки и пытаясь вырваться из хватки Мейкона.

Но Мейкон не отпускает его до тех пор, пока сам этого не захочет. Когда он вытаскивает его лицо из воды, я всматриваюсь в парня, пытаясь понять, знаю ли я его. В глубине болот живет много людей, с которыми я еще не встречалась.

— Посмотри на меня, — цедит Мейкон сквозь зубы, снова вздергивая его за рубашку. — Посмотри на меня!

Мужчина тяжело дышит, его ноги подкашиваются.

— У тебя были шансы, — говорит ему Мейкон. — Я был вежлив, затем был строг, но на этом всё. Если ты выпьешь еще хоть раз или потратишь деньги на то, что лишит твоих детей еды, я тебя убью. Я, блядь, убью тебя.

Мужчина всхлипывает:

— Дело не только в выпивке, чувак. Я... в смысле... у меня еще и с наркотиками проблемы.

— Заткнись, — Мейкон снова толкает его в воду.

Мужчина — один из них. Не враг. Мейкон пытается вернуть его на путь истинный. Неужели он действительно может его убить?

Он выдергивает мужчину за воротник, заталкивает в контейнер, и я перебегаю к следующему дереву, а затем к еще одному, пытаясь заглянуть внутрь; но всё, что я успеваю заметить — это футон и свет, который, должно быть, исходит от лампы или чего-то подобного. Мейкон с силой захлопывает дверь и запирает ее, а парень внутри колотит по ней с обратной стороны.

— Пожалуйста! — умоляет он. — Пожалуйста, выпусти меня!

— Три дня, — говорит Мейкон. — Когда это дерьмо выйдет из твоего организма.

— Я не могу остановиться, — он горько рыдает. — Мейкон, я не всегда был таким. Ты меня знаешь. Пожалуйста, мужик. Мне страшно.

Мейкон опирается рукой на металлическую дверь, его голова медленно опускается. Его грудь тяжело вздымается и опускается.

— Мейкон... — продолжает парень. — Мне больно!

В животе всё скручивается в тугой узел, пока я смотрю, как стоит Мейкон Йегер. Его плечи пару раз вздрагивают; его внешняя броня медленно осыпается, когда он позволяет себе ослабить защиту.

Потому что прямо сейчас он не знает, что за ним наблюдают.

— Пожалуйста... — молит парень.

Я моргаю, и по щеке скатывается слеза. Я быстро смахиваю ее.

Он должен знать, что неправильно проведенный детокс может убить человека. Знают ли остальные, что он держит этого парня здесь?

Парень кричит и колотит в дверь, а Мейкон отворачивается и начинает уходить. Его брови сходятся на переносице, а рот слегка приоткрыт, словно ему не хватает воздуха.

Парень не унимается, и Мейкон снова закрывает глаза, как будто единственный способ увидеть что-то хорошее — это не видеть вообще ничего.

Схватившись за край бочки, он погружает руку в воду и плескает ее себе в лицо и на заднюю часть шеи. Он идет к дому, а я огибаю дерево, оставаясь незамеченной.

Но вдруг он останавливается, и я наблюдаю, как он смотрит на оставленную на улице газонокосилку, в подстаканниках которой стоят пара пивных банок. Трейс должен был подстричь газон еще неделю назад. Я осматриваю разросшиеся сорняки и траву. Если он это и сделал, то я этого не замечаю.

И он не убрал газонокосилку. Мейкон проводит рукой по дождевой воде, скопившейся на сиденье.

Черт бы побрал этого Трейса.

Мейкон решительно направляется в гараж, срывает веревку с крюка сбоку от двери и исчезает внутри.

Что-то здесь не так. Мейкон его задушит.

Я иду за ним. Заглядываю в мастерскую, вижу, как он щелкает выключателем, закрывая ворота гаража, и поднимается по трем ступенькам в дом, на кухню. Веревка всё еще у него в руках.

Я колеблюсь.

Трейса нет дома. Перед домом не было никаких пикапов. Что он делает?

Я срываюсь с места, вбегаю в дом и тут же слышу шаги наверху. Медленно поднимаюсь, прислушиваясь на ходу.

С фотографий на меня смотрит их мать, пока я иду вверх. Она повесилась восемь лет назад, через два месяца после смерти мужа.

Но, насколько я понимаю, не его смерть стала