5 Братьев - Пенелопа Дуглас

причиной того, что она наконец решилась на это. Он просто был тем, кто удерживал ее в этом мире до тех пор, а когда его не стало, она просто не смогла остаться. Триста Йегер.

Последние несколько месяцев Мейкон много пьет. Ничего не ест. Почти никогда не выходит из дома. И мне плевать, если всем остальным это кажется нормальным. Это не так.

Какого хрена Трейс не мог достричь этот газон? Или хотя бы убрать газонокосилку? Ему уже почти двадцать один. Мейкону не должно приходиться постоянно стоять у него над душой.

Я добираюсь до верхней площадки, вижу пар, просачивающийся сквозь щель в двери ванной, и слышу шум душа.

Но свет у него не горит. Что он делает в темноте?

Я бросаю взгляд на соседнюю, закрытую дверь его спальни. Старая комната его родителей.

Она сделала это там. В комнате, где он теперь спит каждую ночь.

Я подхожу к ванной.

С ним всё в порядке. Он всегда был угрюмым. Даже немного пугающим. Никогда не был счастливым. Или улыбчивым. Или разговорчивым.

Я наклоняюсь, пытаясь уловить изменение в шуме воды. Что-то, что подсказало бы, что он моется или намыливает голову, но всё звучит по-прежнему.

Прикладываю руку к деревянной двери, раздумывая, стоит ли приоткрыть ее настолько, чтобы заглянуть, но в этот момент она распахивается, и я резко выпрямляюсь. Мейкон выходит и идет прямо на меня.

Я пячусь.

— Прости, — говорю я. — Извини.

Он смотрит на меня сверху вниз; на его бедрах лишь полотенце, но он еще не мокрый. Душ всё еще включен. Дерьмо. Он знает, что я шла за ним?

— Просто проверяла, здесь ли ты, — я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. — Твоя еда...

Я указываю куда-то в сторону, глядя на него, но сбиваюсь с мысли под его тяжелым взглядом. Он делает шаг ближе, и меня охватывает страх. Я одна в доме с ним.

И у него в контейнере за домом заперт похищенный им человек.

Я опускаю глаза; его свирепый взгляд буквально втаптывает меня в землю.

Но затем... пульс между моими бедрами делает один сильный толчок, и я с шумом выдыхаю весь воздух из легких, едва не издав стон.

Резко развернувшись, я бегу, стараясь не споткнуться на лестнице, пока его взгляд прожигает мне спину. Спускаюсь вниз, хватаюсь за ручку, рывком открываю входную дверь и выбегаю во двор.

Делаю несколько шагов и оглядываюсь: какое облегчение, что он не гонится за мной с этой веревкой, чтобы задушить и затащить мое тело обратно в дом, потому что я увидела слишком много.

Затем я делаю глубокий вдох и через пару секунд закатываю глаза.

Господи. Серьезно, Крисджен? Отличная паранойя.

Слухи есть слухи. Я никогда не видела доказательств того, что он делал и половину из того, что говорят люди, не говоря уже об убийстве. И, возможно, он поступает неправильно, удерживая того человека против его воли на заднем дворе, но он делает это из лучших побуждений. Большинство людей в Заливе не могут позволить себе рехаб.

Это не мое дело.

Должно быть, я выглядела полной идиоткой в его глазах. Страх внезапно улетучился, сменившись смущением. Мне не следовало заходить в дом. Это было глупо.

Он просто выглядел...

Невероятно.

На заднем дворе он выглядел уязвимым. Словно что-то сжимало его изнутри, он был одинок, и всё причиняло ему боль. Словно ему тяжело, и почему мне никогда не приходило в голову, что так оно и есть? Никто не замечает его боли.

Бросив еще один взгляд на дом, где везде погашен свет, я иду к бару, не желая сейчас уезжать.

Но я ускоряю шаг, переходя на бег, потому что Айрис просила поторопиться и, вероятно, уже гадает, где меня, черт возьми, носит.

Как только я открываю дверь бара, из колонок оглушительно гремит какая-то старая песня Avenged Sevenfold; вечеринка уже в самом разгаре. Я не снимаю свою легкую толстовку, так как температура здесь явно ниже предпочтительных мной восьмидесяти пяти градусов, запрыгиваю за стойку, беру полотенце и начинаю натирать до блеска стаканы, стоящие на сушилке. Один за другим расставляю их на полках.

— Вообще-то, ты можешь идти, — слышу я позади себя. — Я помогу.

Я смотрю через плечо и вижу Арасели, завязывающую фартук на талии. Толпа людей позади нее громко разговаривает, и я замечаю Трейса и Далласа среди них. В дверь входит Арми, уже без ребенка, в свежей черной футболке. Я могу это сказать, потому что следы от складок всё еще немного заметны. Его руки стали более загорелыми. У них был долгий день.

— Я еще немного задержусь, — говорю я ей.

— Я не хочу делиться чаевыми.

— Тебе и не придется.

Я всё равно не останусь здесь так долго, чтобы заработать много чаевых.

Я поворачиваюсь к ней, складывая полотенце и кладя его на стойку. Она выглядит недовольной тем, что я не даю перевести это в ссору. Нам бы напиться вместе.

— Эй, — зовет кто-то с другого конца бара.

Я быстро наполняю стакан льдом, наливаю шот «Джека», беру сифон с газировкой и доливаю диетическую колу. Вставляю трубочку и двигаю стакан по стойке к Арасели.

— За мой счет, — говорю я ей.

Не даю ей шанса послать меня на хрен.

Я иду вдоль стойки и поднимаю глаза, замечая Трейса. Начинаю улыбаться, вспомнив про его паб с креслами честерфилд, но тут же подавляю улыбку, вспомнив про газонокосилку, которую он бросил под дождем.

— Чего желаете? — сухо спрашиваю я.

Но он, похоже, не замечает моего тона.

— Водка-содовая, два «ЛэндШарка», а невеста будет...

Он оглядывается на женщину позади себя, которая, как я могу лишь догадываться, и есть миссис Торрес. На ней узкие черные кожаные штаны, топ с животным принтом и белая фата. Ее длинные темные волосы ниспадают чуть ниже подмышек, а помада ярко-красная. Dragon Girl от NARS. Один из моих любимых оттенков.

Но мужчина рядом с ней отвечает за нее:

— «Капитан» с диетической, — кричит он Трейсу.

Она смотрит на него, обожание так и читается на ее раскрасневшихся щеках.

— Спасибо, детка.

Должно быть, это жених. На нем джинсы и гавайская рубашка.

Я выдаю напитки, и Трейс забирает их, не расплачиваясь, так что я просто записываю всё на бумажке, чтобы вести счет.

Еще несколько человек подходят за коктейлями; я наливаю четыре кувшина, отдавая их вместе с дополнительными стаканами всем подходящим парням. Никто не платит, так что я просто продолжаю всё записывать.

— За жениха и невесту! — Трейс поднимает свое