Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

Между этими моментами мы лежали, обнимаясь, и разговаривали о глупостях, о серьезных вещах, о его мире и моем. Он рассказывал мне о драконах, об их природе, о том, как сложно удерживать две сущности в одном теле — человеческую и драконью. Я рассказывала ему о моем мире, о блогерстве, о бесконечной погоне за хайпом и вниманием, которая теперь казалась такой пустой и бессмысленной.

А теперь, в холодном свете утра, я лежала рядом с ним и чувствовала, как внутри меня разворачивается паника.

Этого не должно было произойти. Это была игра. Провокация. Способ развлечься и заполучить его внимание. Не более того.

Но теперь это было больше. Гораздо больше.

И я не знала, что с этим делать.

Потому что привязанность означала уязвимость. Означала зависимость. Означала, что кто-то может причинить тебе боль — настоящую, глубокую боль, а не просто задеть самолюбие или испортить репутацию.

В моей прошлой жизни я никогда не позволяла себе привязываться. У меня были поклонники, любовники, спонсоры, но никого, кто действительно значило бы что-то для меня. Никого, кто мог бы проникнуть под мою тщательно выстроенную броню и достать до настоящей меня, той Вики, которая пряталась за масками и фильтрами.

А Элиан... Элиан видел мои слабости, мои страхи, мою неуверенность — все то, что я так тщательно скрывала от всего мира.

И это было невыносимо пугающе.

Я осторожно села на кровати, стараясь не разбудить его, и огляделась в поисках своей одежды. Кружевные трусики валялись у ножки кровати, разорванный лифчик — на полу возле двери, полотенце, с которого все началось, должно быть, осталось в коридоре.

Я нашла рубашку Элиана — ту самую, которую я стянула с него прошлой ночью — и накинула ее на себя. Она была огромной, доходила мне почти до колен, и пахла им — этим чистым, свежим запахом с оттенком озона.

Я застегнула несколько пуговиц и осторожно встала с кровати, морщась от легкой боли в мышцах. Мы определенно не щадили друг друга этой ночью.

Я уже направилась к двери, когда услышала его хриплый от сна голос:

— Уже уходишь?

Я замерла, не оборачиваясь.

— Мне нужно в мою комнату, — сказала я тихо. — Переодеться.

Молчание. Такое громкое, что оно давило на уши.

— Вика, — позвал он снова. — Посмотри на меня.

Я медленно обернулась.

Элиан сидел на кровати, простыня по-прежнему прикрывала его бедра. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела то же самое смятение, ту же самую панику, что чувствовала сама.

— То, что произошло ночью... — начал он, и я увидела, как он подбирает слова. — Для меня это было... это значило...

— Не надо, — перебила я его быстро, потому что не могла слушать это. Не могла слушать, как он говорит те слова, которые сделают все это реальным, необратимым. — Нам не нужно это обсуждать прямо сейчас. Давай просто... давай немного подумаем. Мне нужно время.

Я видела, как боль и разочарование мелькнули на его лице, но он кивнул.

— Конечно, — произнес он тихо. — Сколько времени тебе нужно?

— Я не знаю, — призналась я честно. — Дай мне хотя бы сегодняшний день. Пожалуйста.

Он снова кивнул, и я быстро развернулась и вышла из комнаты, закрывая за собой дверь.

Коридор был пуст, слава всем богам этого мира. Я бежала к себе, молясь, чтобы не встретить никого из прислуги. Судьба была ко мне милостива: я добралась до своей комнаты, никого не встретив, и мое злосчастное полотенце действительно валялось там, где я его бросила вчера. Я схватила его и практически вбежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь, прислонившись к ней спиной и закрывая глаза.

* * *

Я провела следующие несколько часов, прячась в своей комнате как трусливая мышь. Приняла долгую ванну, пытаясь смыть с себя его запах, его прикосновения, память о прошлой ночи. Но это не работало: все равно, когда я закрывала глаза, я видела его лицо над собой, чувствовала его руки на своей коже, слышала его голос, хриплый от страсти.

Я переоделась в одно из платьев и попыталась привести себя в порядок.

На моей шее красовались засосы, которые я обнаружила, когда рассматривала себя в зеркале. Прекрасно. Просто чудесно.

Я попыталась прикрыть их волосами, но они все равно были видны, и в конце концов я просто махнула рукой. Пусть видят. Мне все равно.

"Лгунья, — прошептал внутренний голос. — Тебе не все равно. Тебе важно, что он подумает. Что почувствует. Ты боишься, что испортила все своей паникой и бегством".

Я просидела в своей комнате до полудня, пытаясь разобраться в собственных чувствах и мыслях. С одной стороны, я чувствовала это странное, теплое притяжение к Элиану — что-то, что выходило далеко за рамки физического влечения и начинало пугающе напоминать настоящую привязанность. С другой стороны, каждый раз, когда я позволяла себе задуматься об этом всерьез, во мне просыпался какой-то дурацкий инстинкт самосохранения, кричащий: «Беги! Спасайся! Не дай себя поймать!»

В конце концов, голод победил все мои метания. Желудок настойчиво напоминал, что последний раз я ела вчера, и с тех пор прошло слишком много времени и потрачено слишком много энергии, чтобы продолжать игнорировать его требования.

На кухне было тепло и уютно, как всегда. Марта колдовала у очага над какой-то кастрюлей, от которой исходил восхитительный запах. Элис чистила овощи, Грейс месила тесто, а Иви протирала стол.

Все четверо подняли головы, когда я вошла, и я видела, как их взгляды скользнули по моему лицу, потом опустились к шее, задержались там на мгновение, и четыре пары глаз одновременно расширились от понимания.

— Доброе утро, — произнесла я как можно более беззаботно, направляясь к столу и плюхаясь на скамью. — Что у нас на обед? Я умираю от голода.

Глава 40

Повисла красноречивая тишина. Марта первая пришла в себя, отвернулась к своей кастрюле и заговорила нарочито обыденным тоном:

— Конечно, дорогая. Тушеное мясо почти готово, или хочешь чего-нибудь более легкого? У нас есть хлеб свежий, сыр, фрукты...

— Мясо отлично, — быстро ответила я, отчаянно желая заполнить неловкую паузу. — И хлеба, пожалуйста. И, может быть, вина. Определенно вина.

Элис поднялась, чтобы принести мне тарелку и кубок, и когда она ставила их передо мной, наклонилась и прошептала мне на ухо с плохо скрываемым весельем в голосе:

— Ну и ночка у вас была, судя по всему.

Я