Охота на бронзовую кисть - Анна Пожарская

– Давай вот здесь! И не забудь ночной режим, – донеслось до Льва, и он расползся в довольной ухмылке: предположение насчет этих двоих оказалось верным.

– Наклони голову. Выпрями спину, – скомандовали голосом погрубее, и Лев подавил желание покинуть укрытие, подойти к ребятам и предложить им сфотографировать их вдвоем. На душе было неспокойно из-за Лады, но подслушивать подростков оказалось увлекательно. Не улавливал других звуков и на время ослабил бдительность.

Ребята позировали минут пятнадцать. Сначала фотографировал один, потом другой, после они пытались делать селфи с помощью специальной папки. Смеялись и подтрунивали друг над другом, обсуждали, где еще можно сделать эффектные снимки.

– Пойдем к усыпальнице Кноппов, – подал идею звонкий. – Там атмосферненько, хоть и была реставрация. И к выходу близко. А еще можно…

– Тише! – оборвал его обладатель голоса погрубее. – Слышишь?

Лев тоже невольно прислушался. Где-то недалеко, жалобно, будто оплакивая кого-то из лежащих на Введенском, выла собака. Мужчина застыл, готовясь к обороне. Псина вполне могла быть совершенно обыкновенной, но животные куда лучше чувствовали присутствие таких, как Нарлиоль.

Подростки заржали как ненормальные и принялись передразнивать звук. Сначала завыл один, следом – другой, а после человеческие и собачий голоса слились в протяжный жалобный вой.

Лев вздрогнул. Рядом с надгробием, где только что делали фотографии, вместо подростков появились два огромных призрачно-серых пса. Их мерцающая шерсть висела рваными клочьями, на массивных лапах красовались мощные когти, а зубы, казалось, могут вспороть даже толстый стальной лист. Он сжал кулаки и зашептал заклинание призыва. Кое-что было в запасе и так, но Лев прежде никогда не видел таких монстров и обратился за подмогой.

Псы перестали выть, переглянулись, оскалились и с недовольным рыком направились в его сторону. Мужчина отступил к витязю. На призыв требовалось время, и он надеялся выиграть хотя бы несколько секунд.

Не успел! Монстры прыгнули раньше, чем он закончил. Лев еще смог призвать заготовленного заранее вигнета, а после мужчину повалили на спину и придавили к земле тяжелыми лапами.

Прикрыл лицо и шею руками. Псы хоть и казались полупрозрачными, весили достаточно, чтобы стало трудно дышать. Лев лягнул пространство наугад, но нога прошла через мерцающие лапы как нож сквозь масло. Боль пронзила предплечье. Пес мертвой хваткой вцепился в руку. Мужчина дернулся, надеясь избавиться от собаки, но другая немедля почти ухватила его за шею, и Лев снова поднес руки к яремной впадине.

Слева полыхнул мрачно-синий огонь. Очнулся заготовленный вигнет. Держащий предплечье пес сильнее сжал челюсть, и Лев снова наугад лягнул пространство. Помощник вряд ли сможет многое, но хотя бы не даст псам сожрать его без усилий. Огонь зашипел и кинулся на обидчиков хозяина.

Держащий руку пес ослабил хватку, и мужчина ринулся в контратаку. Дернулся, высвобождаясь из захвата. Вздохнул, собираясь с силами. Раз. Поймал взгляд нависшего над ним врага. Два. Заставил себя сосредоточиться и в подробностях представить возможную реальную плоть пса. Без этого руки, как и нога, бесполезно пройдут сквозь пространство. Три. Подскочил и ухватил пса за горло. Дернул на себя. Повалил на землю и придавил коленом. Не понимал, поможет ли обычный захват, но сейчас было не до сомнений. К счастью, второму врагу было не до него, вигнет терзал огнем его призрачную плоть.

Пес бесполезно клацнул зубами и метнулся в сторону. Лев охнул от напряжения, но удержал его на месте. Придавил сильнее. Тяжело проглотил слюну и затянул уничтожающее вигнетов заклинание. Как бы ни были опасны монстры, и против них придумали правильные слова. Главное – не потерять концентрацию и не позволить монстру снова растворить плоть.

Руки жгло от усилий. Пес рвался на свободу с завидным остервенением. Лев отгонял боль, куда важнее сейчас было закончить. Краем глаза улавливал тускнеющий мрачно-синий огонь и понимал: времени почти не осталось. Его вигнет доживал последние мгновения. Прошил взглядом пса. Жаль, не знал, можно ли ускориться с заклинанием, и оттого говорил размеренно и четко.

Синий огонь погас. Лев произнес последнее слово и сжался, готовясь к очередной волне боли. Первый пес еще не исчез, а второй уже свободен.

– Отправляйся в небытие! – прорычал он тому, под коленкой, и надавил сильнее. Показалось, плоть и впрямь начала терять контуры и растворяться в пространстве.

Не успел насладиться победой. Второй пес на ходу ухватил его за шкирку и прыгнул в сторону надгробия Васнецова. А потом Лев почувствовал, что летит куда-то вниз в вязкой колючей субстанции. Боль в предплечье стала невыносимой.

Ударился ногами о землю и открыл глаза. Яркий свет слепил. Мужчина не сразу понял, где находится. А, сообразив, похолодел от ужаса. Он стоял на путях метро, около платформы одной из многочисленных станций, и взгляд уже улавливал фары приближающегося поезда.

Миллион раз слышал, что делать в таких случаях, но сейчас мысли крутились в предательски бесполезном хороводе. Не приближаться к платформе, там контактный рельс. Бежать в сторону часов к отметке остановки поезда. Если не успеваешь туда, надо лечь в желоб между рельсами. Тот, правда, есть не на всех станциях.

Лев посмотрел под ноги и выругался. Пес знал, куда кидать надоевшего двуногого. Поезд загудел. Мужчина охнул и со всех ног побежал в сторону табло с часами.

Глава пятнадцатая. Осторожно! Двери закрываются!

Лада очнулась от холода. Тот снежным комом засел где-то в груди и не давал согреться остальным частям тела. Засыпа́л ледяной крошкой проходящую через сердце кровь, замораживая и конечности, и мысли. Девушка поежилась и с трудом встала на ноги. Тело подчинялось плохо.

Огляделась. Вокруг не было ни души. Впереди простирался туннель с каменными стенами, едва светящимися красным. Когда отец еще был жив, он часто использовал фонарь с таким же фильтром во время возни с фотографиями. За спиной прощупывалась шершавая стена. Лада вспомнила наставления Льва о том, что у нее не будет выбора, и медленно пошла вперед. Каждое движение отдавалось болью, но оставаться на месте тоже не хотелось.

Пахло сыростью. Тело отказывалось согреваться, свет потускнел еще больше, а под ногами невесть откуда взялась вязкая грязь. Она так и норовила стащить с горе-путешественницы кроссовки. Лада еще успела подумать, что для полного счастья ей не хватает только едкого дождя, когда услышала отдаленный гул. Будто ее нагоняет что-то большое, многоногое и страшное. Выругалась и ускорила шаг. Кто бы ни тащился по пятам, стоило оттянуть встречу.

Через пару десятков метров к хлюпанью грязи под ногами присоединился шепот.