Как вылететь с отбора и не влюбиться - Эва Морей

прибегают две служанки и за ними пожилой слуга с ведром воды. Через минуту портьера наконец окончательно потушена. Коридор наполняется запахом мокрой ткани, дыма и лёгким ощущением всеобщей неловкости.

— Леди, вы не пострадали? — всполошилась одна из девушек.

— Нет, — медленно отвечаю ей. — Но вам не кажется, что это неправильное начало дня?

Слуги переглядываются.

— Пожалуйста, не сообщайте герцогу. — взмолился слуга — Мы во всем разберемся!

— Очень надеюсь.

Я ещё раз окидываю взглядом мокрую, обугленную портьеру и иду обратно. Вся эта утренняя зарядка занимает у меня минут десять. Не больше. И всё это время меня не покидает ощущение, что где-то в этой истории есть второй слой. Когда я открываю дверь своей комнаты, становится ясно какой.

Я замираю на пороге. Комната выглядит так, словно по ней прошёлся особенно мстительный ураган. Шкафы распахнуты. Ящики вывернуты. На всех поверхностях куски ткани. На полу. На кровати. На креслах.

Я делаю несколько шагов внутрь. Поднимаю с пола своё платье. Вернее… только его половину. Вторая половина лежит рядом, аккуратно отделённая от первой ножницами. Я поднимаю ещё один клочок ткани. Сложно угадать чем он был раньше. Даже простыни на кровати располосованы длинными, уверенными разрезами. Я медленно выдыхаю.

— О… — проговариваю в пустоту. — Неужели и трусы не пощадили?

Паники почему-то нет. Скорее… лёгкое восхищение, смешанное с ошеломлением. Я прохожусь по комнате, рассматривая масштаб катастрофы. Платья. Нижние юбки. Накидки. Даже запасные чулки. Всё уничтожено. Я смотрю на себя. Получается, на данный момент один комплект нижнего белья и качественная пуританская ночная рубашка — вот и весь мой гардероб.

— Что ж… — я медленно опускаюсь на кровать. — Похоже, мое сегодняшнее свидание становится все интереснее.

Я почему-то уверенна, что это дело рук Сюзаны. Больше просто ни у кого не хватило бы на это безумия и отваги. Если она рассчитывала, что я откажусь от свидания с Кайреном, она сильно ошиблась. Быстро умываюсь, привожу в порядок волосы и зову к себе Леонарда. Он вплывает в мою комнату как всегда — с максимальным достоинством. Но увидев меня и окружающее безобразие, замирает на пороге.

— Леди… Мариэт?

Его взгляд скользит по моей ночнушке. Потом по босым ногам.

— Что… произошло?

— Небольшое утреннее происшествие, — спокойно отвечаю я. — Вот пытаюсь придумать, что делать дальше.

Через минуту Леонрад оправляется от шока и начинает метаться по комнате, подбирая и роняя жертв текстильного терроризма. С каждой находкой он бледнеет все больше.

— Это… это… — он хватает воздух ртом. — Это возмутительно! Это недопустимо! Это…

Он хватается за сердце.

— Кто мог… кто… — бывшие платья выпадают из его рук и обессиленно оседают на полу.

— Я подозреваю одну кандидатуру, — со вздохом признаюсь я.

Леонард нервно кивает.

— Мы должны немедленно доложить распорядительнице! И герцогу! И…

— Или просто решить проблему, — перебиваю его.

Он замолкает.

— Но… ваши платья… ваш гардероб — Леонард на секунду замолкает — Незабвенный Эльвариан! Сегодня же ваше свидание с Его Светлостью!

— Да.

Мы оба смотрит на разрезанные куски ткани. Леонард трагически закатывает глаза.

— Что же делать, что же делать… Даже если мы сделаем заказ на новый гардероб, вы получите хотя бы одно платье не раньше завтрашнего утра — он трагически заламывает руки — Мы не можем взять платье другой участницы. Это… это совершенно невозможно.

— А если участница сама предложит? — последний вариант кажется вполне перспективным.

Он колеблется.

— Миледи, вы безусловно женщина свободных нравов, но — он подбирает слова — Это… всё равно крайне нежелательно.

— Тогда пойдём к Изольде, — решительно говорю я.

Конечно, Леонард не позволяет мне просто так выйти в коридор. Хотя я не могу взять в толк, в чем скандал — ночнушка максимально закрытая и совершенно не просвечивает. Но сдаюсь под напором решительно настроенного помощника. Поэтому к комнате Изольды мы пробираемся вдоль стенки, стараясь не попасться никому на глаза. А я еще разряжена в щегольской пиджак Леонарда, наглухо застегнутый на все пуговицы.

Под непрерывные причитания Леонарда о том, как сильно мы оскандалимся, я наконец стучу в дверь. Изольда открывает и ошеломленно замирает на пороге.

— Мариэт?!

Я вкратце объясняю ситуацию. Изольда немедленно вытаскивает половину своего гардероба. Но тут возникает новая проблема. Дело в том, что она заметно изящнее меня. Платья сидят на мне… своеобразно.

Одно натягивается в плечах так, что я толком не могу поднять руку. Другое не сходится на талии. Третье банально не налезает мне на голову.

— Боюсь, это безнадёжно, — вздыхает она.

— Миледи, раз уж мы пустились во все тяжкие, — осторожно начинает Леонард. — У меня есть одна мысль.

Мы обе поворачиваемся к нему.

— У меня есть сестра, — говорит он.

Через двадцать минут передо мной стоит дородная женщина лет сорока. Кажется, она здесь на позиции главной горничной, как бегло мне объяснил Леонард.

— Так вот какая вы, леди Мариэт! — говорит она весело. — Леосик весьма много рассказывал о вас.

Леонард на этих словах густо краснеет и шикает на неё. А я запоминаю новый компромат на моего помощника и с удовольствием катаю в голове это чудесное прозвище.

Она открывает сундук и достает свои платья. Одно за другим. В конце концов на свет появляется богато украшенное платье глубокого цвета фуксии с голубой оторочкой и рюшами.

— Вот это я шила на праздник… — женщина грустно вздыхает — Но вы можете взять.

Я быстро качаю головой.

— Нет. Я не могу, это слишком большая жертва — я не уточняю что жертва с моей стороны, потому что… боги, как это можно носить.

Она удовлетворенно кивает и вытаскивает ещё одно. Оно совершенно простое, темное. С глухим воротником и подолом в пол.

— Вот это подойдёт, — радостно восклицаю я.

Ну и что, что простенько. У них, похоже, щегольство — семейная черта, передающаяся на генетическом уровне. Но если Леонард любит благородную элегантность, то его сестра явно без ума от оригинальных цветовых сочетаний и рюш.

Я примеряю платье. Оно сидит … свободно. Это, пожалуй, еще мягко сказано. Есть чувство, что я попыталась надеть на себя чехол от дивана. Из плюсов — оно прекрасно закрывает все части тела.

— Комары сегодня будут бессильны, — удовлетворённо заявляю я. — Спасибо! Я верну его завтра, как только получу хоть что-нибудь из нового гардероба.

Леонард тихо страдает в углу. Он изо всех сил пытается спасти мой наряд, подпоясывая его кусками ткани, но я становлюсь от этого только забавнее и все больше похожу на пугало.

Когда я спускаюсь в холл, распорядительница как раз входит с другой стороны. Она видит меня и, как все люди сегодня, замирает