Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир - Е. Лань

Мин-Хо просиял так ярко, что мне захотелось зажмуриться. Он подошел к столу и бережно поставил передо мной поднос.

На нем стояла глубокая фарфоровая пиала, доверху наполненная густым, наваристым супом с лапшой, нежными кусочками свинины и зеленью. Рядом покоилась тарелочка с маринованной редькой и крошечная чашечка с горячим рисовым вином.

— Оставьте эти пыльные бумажки! — заявил он, решительно, но аккуратно отодвигая мои гроссбухи на край стола. — Настоящая справедливость творится сытым воином! Я лично проинспектировал местные кухни. Слуги Мастера Ма сбежали, но, к счастью, они оставили полные кладовые. Я приготовил для вас суп по рецепту моей матушки. Он восстанавливает кровь и успокаивает дух!

Я посмотрела на суп. Он действительно пах божественно. Мой желудок, который последние несколько дней питался исключительно походными пайками и нервным напряжением, предательски заурчал.

— Вы... вы сами это приготовили? — спросила я, с искренним недоумением глядя на его огромные руки, способные перерубить человека пополам.

— Разумеется! — он гордо выпятил грудь. — Мужчина должен уметь не только отнимать жизни, но и поддерживать их! К тому же, я не доверил бы питание столь хрупкой девы никому в этом проклятом городе. Ешьте, Лин Сюэ, пока горячее!

Его забота, эта навязчивая, удушающая, но абсолютно искренняя опека, снова начала пробивать брешь в моей броне.

Я взяла серебряные палочки и сделала первый глоток бульона. Вкус был насыщенным, острым, с идеальным балансом специй. Он действительно был великолепным поваром.

— Это... очень вкусно, Мин-Хо, — прошептала я, чувствуя, как по телу разливается спасительное тепло.

Мужчина опустился на колени по другую сторону стола, подперев подбородок кулаком, и принялся наблюдать за тем, как я ем, с выражением абсолютного, безмятежного счастья на лице.

— Я рад, — его голос стал тише, бархатнее. — Когда мы вернемся на Юг, я прикажу лучшим поварам поместья готовить для вас каждый день. Вы забудете о холоде и тревогах. Моя сестра Ю-Ри пришлет вам лучшие сорта чая из дворцовых запасов, а матушка покажет свою коллекцию... эм... декоративных кинжалов. Вы найдете общий язык.

Я чуть не поперхнулась лапшой.

Юг. Поместье клана Чон. Знакомство с Леди Сталь и Императрицей-Интриганкой.

«Если они узнают, кто я, они сдерут с меня кожу заживо, — в панике подумала я, судорожно сглатывая. — Я не могу поехать с ним. Как только я закончу здесь дела, я должна исчезнуть. Раствориться в тенях, сфабриковать свою смерть или просто сбежать под покровом ночи».

Но когда я посмотрела в его глаза, полные надежды и нежности, эта мысль почему-то отозвалась в груди тупой, ноющей болью.

— Мин-Хо... — начала я, не зная, что именно собираюсь сказать.

Но договорить мне не дали.

Снаружи, во внутреннем дворе поместья, раздался громкий, протяжный звон бьющегося фарфора, сопровождаемый яростным криком одного из стражников, которых Мин-Хо нанял из числа местных наемников для охраны периметра.

— А ну пошел вон, шерстяной демон! Брось эту вазу! Это династия Сун, ты, пожиратель мусора!

Мин-Хо мгновенно подобрался, его расслабленное лицо вновь обрело жесткие черты воина.

— Балу, — со вздохом констатировал он. — Простите, Госпожа Лин. Мой зверь совершенно не умеет вести себя в приличном обществе. Видимо, он нашел дорогу в хранилище фарфора. Мне нужно спуститься и оттащить его, пока он не сожрал что-нибудь ядовитое или бесценное.

Мужчина поднялся на ноги.

— Ешьте, не торопитесь. Я вернусь через пару минут. И умоляю, не утомляйте свои прекрасные глаза чтением этих скучных свитков!

Он поклонился и стремительно вышел из кабинета, оставив дверь приоткрытой.

Я выдохнула, откладывая палочки. Аппетит пропал.

Я посмотрела на чистый лист пергамента, под которым лежал мой зашифрованный приказ ордену. Время уходило, мне нужно было закончить письмо, запечатать его и передать связному, который ждал у старого колодца в восточной части сада.

Я отодвинула поднос с супом на край стола, чтобы не запачкать бумаги, и снова взялась за кисть.

Мне оставалось дописать всего пару строк — координаты точки сбора для перехвата самого крупного золотого каравана Мастера Ма, который должен был выйти из города завтра на рассвете.

В этот момент я услышала легкий шорох на веранде, примыкающей к кабинету.

Мое тело сработало на опережение. Левая рука, скрытая широким рукавом, скользнула к сапогу, нащупывая рукоять метательного ножа. Я не стала поворачивать голову, используя боковое зрение.

В открытом проеме двери, ведущей на веранду, появилась огромная, лохматая тень.

Балу.

Северный медведь, ростом в холке достающий мне до груди, бесшумно, с пугающей для своих габаритов грацией, втиснулся в кабинет. Его маленькие черные глазки-бусинки целенаправленно осматривали пространство.

Он не обратил на меня ни малейшего внимания. Его влажный нос активно втягивал воздух.

Медведь подошел к столу.

— Пшел вон, коврик, — тихо, но с угрозой прошипела я, не желая привлекать внимание стражи. — Твой хозяин внизу. Иди ищи его.

Балу остановился. Он посмотрел на меня с тем же философским, бездонным презрением, с которым он обычно смотрел на Мин-Хо во время тренировок.

А затем он сделал нечто совершенно непредсказуемое.

Медведь не стал тянуться к подносу с ароматным супом или к мясу. Его огромная, когтистая лапа медленно поднялась и опустилась прямо на центр моего стола.

Точно на стопку моих бумаг.

— Эй! — я вскочила, забыв про маскировку. — Убери лапы, блохастый урод!

Но Балу не обратил на мои крики внимания. Его нос уткнулся в самый верхний лист, на котором был написан мой зашифрованный приказ ордену. Приказ, от которого зависело будущее «Ночного Пепла» и миллионы лян серебра.

Проблема заключалась в том, что для своих тайных писем я использовала особые чернила. Они изготавливались с добавлением сока сладкой горной сливы, чтобы скрыть химический запах реагентов.

Для человека этот запах был почти неуловим.

Но для северного медведя, обожающего сладости, этот лист бумаги пах как самый изысканный, концентрированный десерт во всей Империи.

Балу громко, с наслаждением хрюкнул.

Он приоткрыл свою чудовищную пасть, обнажив клыки, способные перекусить бедренную кость взрослого оленя, и аккуратно, кончиком шершавого языка, слизнул лист рисовой бумаги со стола.

Мой мир остановился.

Я смотрела, как важнейший стратегический документ, шедевр моей криптографии, медленно исчезает в слюнявой пасти животного.

— Выплюнь... — прохрипела я, чувствуя, как от ужаса у меня леденеют конечности. — Выплюнь это немедлен!

Балу посмотрел на меня, не переставая меланхолично жевать. Раздался тихий, влажный хруст сминаемого пергамента.

В этот момент я забыла, что я хрупкая дева, забыла, что в коридоре могут быть люди.

Я перепрыгнула через стол с грацией дикой кошки, едва не опрокинув поднос с супом. Мои пальцы вцепились