Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

Проверяю телефон. Огонек экрана мигает на доли секунды и снова гаснет. Черт! Черт! Черт! Вытряхиваю полупустой sos-мешок на землю и из него вываливается вместе с сухпайком и веревкой пластиковый футляр. Читаю надпись на прозрачной наклейке:

“Ручные сигнальные патроны”.

Я аж подскакиваю на месте. Внутри контейнера — три сигнальные ракеты со встроенными запальными устройствами. Решаю запускать по одной, с временным промежутком. Перестраховываюсь. У меня нет права на ошибку. Смотрю на заснувшую Варю. Теперь боюсь ее сна меньше. Нас скоро вытащат. Оставляю рядом с ней контейнер с оставшимися ракетами и иду на выход. Не тороплюсь. Каждое движение — выверенное, спокойное, четкое. Будто отрабатывал их тысячу раз.

Возле входа в пещеру на удачу шепчу в патрон “давай, дружок, не подведи” и поднимаю обе руки. В левой зажимаю желтый патрон с красным наконечником, пальцем правой руки цепляю металлическое кольцо. Смотрю в небо и выдергиваю чеку. Ракета вылетает со звуком петардного выстрела и уносится вверх, разрезая темноту ярко-красным хвостом как от кометы. Выбрасываю обжигающий пальцы дымящий корпус пусковой трубки. Отсчитываю секунды полета ракеты.

Один, два, три.

Лети, лети, давай.

Четыре, пять, шесть.

Ну, вот и все. Максимальная высота набрана.

Такое зарево должны увидеть в радиусе километров десяти, а то и больше. Они увидят. Знаю. В другое верить не собираюсь. В горле першит от остаточного едко-кислого запаха патрона. Иду обратно в пещеру и подбрасываю ветки в костер, больше, чем мог бы. Шикую. Нет, пирую! Надолго мы здесь не застрянем. Эйфория с коктейлем из адреналина и радости отогревают тело и немного расслабляют натянутые нервы. Но ненадолго.

Я чую опасность за миг до ее появления. Первобытные инстинкты обостряются, напрягая все органы чувств, заставляя их работать на пределе своих возможностей. Рецепторы “бей первым” дают сигнал телу стать смертоносным оружием. Правой рукой автоматически вытаскиваю из кармана складной нож из Вариного рюкзака. С коротким металлическим звуком “шинк” лезвие вырывается из защитного механизма.

Второй рукой вытаскиваю из костра горящую ветку, что потолще, да подлиннее. Бросаю быстрый взгляд на Варю. Шевелится. Просыпается. Черт, грохот сигнального заряда совсем не вовремя ее разбудил. Она медленно открывает глаза, а я вместе с ножом в руке прикладываю указательный палец к губам, призывая не шуметь и кивком показываю в глубь пещеры. Держу нож также у лица, лезвием от себя. Бесшумно делаю два небольших шага навстречу шуму и возне в темноте, которые становятся более явными. Остаюсь недалеко от костра.

Птица?! Огромная сова или филин, выбирающийся на ночную охоту?! Хочу еще одно чудо. Последнее.

Глава 14

Варвара.

Опять эти салюты. Ворчу про себя, отказываясь просыпаться и вообще шевелиться. Все тело, как не мое. Тяжелое, уставшее, ноющее. Во рту горечь. В груди — пожар. Я что, заболела? Открываю глаза и не сразу понимаю, где я и что со мной. Шишкин стоит рядом с костром в позе хищника, готового кинуться на свою добычу. В руках у него нож и горящая палка. Что происходит?!

Пещера. Костер. Я на земле. Наш снегоход врезался в скалу. Кажется, у меня пострадали ребра и левая рука. Воспоминания проносятся так быстро, что я едва успеваю переварить их, в то время, как Захар показывает жестом молчать и кивает куда-то в темноту. Теперь и я слышу это. Надвигающийся на нас утробный рык. Зверя.

Сначала я его не вижу. Но когда вижу… Еще никогда в жизни мне не было так дико страшно. Огромное темное пятно принимает очертания лохматой горы, которая превосходит внушительные габариты Захара.

Отказываюсь верить своему зрению. Даже не моргаю. Из открытого от ужаса рта у меня не выходит ни звука. Не из-за приказа Шишкина. Из-за ужаса, поднимающего меня вопреки боли и инстинкту самосохранения на ноги.

Время становится маринованным, ненастоящим, замедленным. Закручивается, вьется вокруг последнего, что мы увидим в этой жизни. Медведя. Настоящего, огромного, дикого, разъяренного медведя, стоящего, как дрессированного, на задних лапах.

Я падаю на колени от пронзительной боли в груди, не сводя взгляд с размахивающего палкой и игрушечным ножом Шишкина и медведя, ревущего так, что я вижу его безобразную, широко разинутую черную пасть со смертоносными зубами. Зверь орет. И Шишкин орет. Остаются считанные секунды до нашего конца.

Щупаю пол вокруг себя, чтобы найти хоть что-то для нападения. Стараюсь не дышать, так боль в ребрах хоть немного, но снижается. Где-то в мозгу эхом отдается хруст в руке. Рука пульсирует. Неестественно выгнута. Перелом, отмечаю про себя. Не до него.

— Больно не мне. Больно не мне. Больно не мне, — уговариваю свой мозг поверить в лживые аффирмации.

Ладони как поисковые спасатели, не сдаются. Ищут вокруг меня хоть что-то. Одной, той, что от здоровой руки, хватаю булыжник. Беглый взгляд на него. Это слишком ничтожно для такой угрозы, как двух- или трехметровый медведь. Второй рукой нащупываю что-то твердое, гладкое и уже не глядя на находку вскакиваю на ноги. Хочу орать, вспоминая что-то из того, чего боится медведь. Надо создать много шума. Воздуха в легких нет, но я ору. Не просто ору, все свои жизненные силы бросаю на это усилие и рву голосовые связки. Долблю камнем по стене пещеры.

Я слышу душераздирающий крик Шишкина, который в два раза меньше зверя:

— Варя! Беги!

С дикими воплями он бросается на медведя. Хищник ревет, сгребая его лапами. Я больше не вижу его. Господи, Захар! Он же убьет тебя! Раздираю горло уже нечленораздельным ором. Сгибаюсь от боли в груди. Я не побегу! Я тебя не брошу, даже если это безнадежно. Потому что любовь сильнее страха.

Я выпрямляюсь, насколько могу, кусая губы, рыдая без глубоких вдохов. Левую руку тоже раздирает от боли, но она, по сравнению с ребрами, терпимая. Смотрю на залитые кровью пальцы, отбитые о камень, и переключаюсь вниманием на вторую ладонь. В ней какая-то бесполезная коробка. Ее бы выбросить, но в мозгу что-то перещелкивает, заставляет молниеносно осознать написанное и вырвать крышку с корнем. Две желтые трубки с торчащими из них нитками, на концах которых болтаются металлические кольца. Папа! Он приносил с работы такие, и мы на рыбалке запускали их ночью в небо, забавы ради, хоть его и могли за это здорово наказать.

Счет не на секунды. На микроскопические пылинки времени. Волочу себя к повалившему Шишкина медведю и выпускаю ракету