Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

мотору в груди заглохнуть. Болезненный вдох. Свинец на веках плавится, жжет глаза, но я все еще борюсь. Открываю глаза. Темно. Холодно. Мне нужно найти верх в пространстве-перевертыше. Плюю, чтобы определить, куда потечет слюна. И ползу в нужном направлении.

Голова тяжелая. Я слишком сильно задыхаюсь, чтобы до сих пор не проснуться. Варя стоит в глазах. Странно, что не Лиза с Настей. Что-то не так. Скоблю пальцами яму, обдирая ногти. Что-то не так! Это снег?! Камни?! Последнее, что помню, как боролся с зевотой на снегоходе. С Варей.

Я не сплю. Тело ломит от осознания. Варвара.

Это хуже кошмара. Руки не связаны за спиной, и я гребу ими, раздвигаю толщу бетонного снега, льда, веток. Отталкиваюсь ногами. Пинаюсь. Борюсь. Ору. Ползу. Чувствую свет. Ползу еще. Гребу. Выгрызаю воздух. Ломаю планы старухи с косой. Не сдамся.

Варвара!!!

Свет шпарит в глаза, ослепляя. Жмурюсь, толкаюсь плечами, освобождая отяжелевшие, уставшие руки. Варвара. Хриплю. Давлюсь ужасом, видя искромсанный грязью, камнями и ветками ландшафт. Облезлые без снега одичавшие скалы.

Лавина.

Голова трясется. Задыхаюсь. Оглядываюсь.

Варвара.

Ее нет! Нигде, сука, нет! Рою вокруг себя, забывая о дыхании для легких. Чем они там дышат и как добывают себе пищу, плевать. Разгребаю завалы окаменевшего снега. Рою шлемом. Гребу пальцами.

Горланю проклятия небу.

Вою молитвами.

Варвара…

Пока бьется сердце, я буду искать ее. Вспорю руками все вокруг, но найду. Или взорву к херам здесь все, начинив себя взрывчаткой!

Сколько я борюсь? Секунду? Часы? Дни? Чувство времени в труху. Рою и рою. Гребу и гребу. Вгрызаюсь в лед. Сам воздух вокруг дребезжит отголосками стихийного бедствия. Глаза хотят обмануть меня, увести от поисков, имитируя клочок грязно-голубого цвета в снегу. Как куртка у Вари. Если врут, я вырву их и скормлю псам в деревне. Но сначала найду ее. Тяну на себе трофейную надежду грязно-голубого цвета. Моего любимого цвета. Тяну. Рою. Скребу. Скоблю. Вою.

Вар-ва-ра-а-а-а-а.

Надежда, руки, глаза, хрип из глотки — все шалеет, рябит, смешивается.

Вар-ва-ра-а-а. Откапываю ее голову в покореженном шлеме. Очков нет. Ссадины. Кровоподтеки. Съехавшая балаклава. Глаза закрыты. Лучше, чем были бы открыты и смотрели стеклянным взглядом в точку, приговаривая к правде.

Старуха с косой нервно кряхтит, покашливает. Торопит, беззубая. Пошла отсюда, старая! Пошла!

Варвара! Варвара! Варяяяяя…

Растираю ее холодное лицо руками. Слишком холодно. Запрещаю думать о том, что это все… Что ее нет. Она здесь. Я не мог ее найти среди тысяч тонн снега, чтобы отдать земле. Не отдам. Слышишь, небо?! Не отдам! И ты, старая, уясни. Не отдам!

Наклоняюсь к носу. Трясусь и хриплю так, что не могу расслышать ее дыхание. Замираю. Молюсь всем богам одновременно. Торгуюсь всем, что у меня есть и чего нет. Цена?! Любая! Только скажите… Намекните…

Одной рукой держу ее невесомую голову, другой отодвигаю снег от шеи, плеч, воюя с ледяной блокадой. Не отдам!

Не отдам, слышишь, старая?

Тонкая, едва заметная, теплая змейка воздуха шелестит по коже моего уха, застывшего у ее носа. И пропадает. Показалось?! Рычу на себя же, сдерживаясь, чтобы не затрясти Варю. Вернись! Слышишь?! ВЕРНИСЬ!

Еще струйка. Робкая. Но теплая. Мне же не кажется?

Вернись. Заклинаю. Вернись.

Аккуратно снимаю шлем. Голова безжизненно запрокидывается. Волосы прилипли ко лбу, снег тает на ее лице, создавая иллюзию слез. Вернись ко мне, девочка моя. Вернись. Я обещал тебе снять все снежинки с твоего рта. И я снимаю. Нежно, насколько способен. Согревая обледеневшее лицо поцелуями.

Варя, малышка моя, ты будешь жить! Клянусь! Иначе не быть тебе Шишкиной, слышишь? Ее рот приоткрывается и роняет тепло на мои губы. Тихий стон откуда-то из глубины тела.

Жива. Жива. Жива.

Снимаю с себя куртку и аккуратно подкладываю подушкой под ее голову и откапываю ее тело, ощупывая его и все еще не веря в это чудо. То и дело останавливаясь взглядом на груди: точно ли поднимается, на лице — точно ли есть пар возле носа?

Старуха с косой разочарованно вздыхает где-то за спиной. Ковыляет, скрюченная, прочь. Не оборачиваюсь на нее, просто знаю: не отдам костлявой. Ни за что не отдам.

Когда Варя полностью оказывается у меня на руках, стягиваю с нее рюкзак и прохожусь ладонями по конечностям. Явных переломов нет. Но дышит она странно, поверхностно. Вкус победы разбавляется новой задачей: привести Варю в чувство и найти помощь.

Только сейчас вспоминаю про телефон. Он в кармане на рукаве куртки. Приподнимаю голову Вари и вытягиваю из-под нее рукав, достаю телефон. Села батарея, сука. Села! Первый порыв выместить на бесполезной железяке злобу и запустить ее куда подальше, но мозг уже шевелит извилинами. Сейчас бы рацию с дальним радиусом действия, что была на снегоходе. Но об этом нет времени думать. Не до истерик. Телефон, как отогреется, может включиться. Нужно найти укрытие. Спрятаться от ветра. Соорудить костер. Отогреть Варю.

Смотрю на скальник. Не узнаю его. Очевидно, мы сместились с маршрута, когда нас снесло лавиной. Не рискую поднять Варю на руки и идти до скальника. Ложусь на бок и подтаскиваю ее к себе на спину. Помня о возможных повреждениях, переломах, избегаю лишних движений. Ползу к скале, волоча одной рукой сохранившийся рюкзак Вари. Еще одно чудо. Тяжелый. Как она его на себе везла? Ни разу не пожаловалась.

Бросаю быстрый взгляд на темнеющее небо. Варя жива. Спасибо. Буду должен. Ветер не успокаивается и поднимает не успевший схватиться в ледяную корку снег, сыплет им сверху, с неба. Странно, меня особо не беспокоит мороз. Все тело напряжено и работает, как верный солдат, четко подчиняясь моим внутренним приказам.

Добравшись до скалы, замечаю расщелину. Варя стонет. Не просыпается, не плачет, не хнычет. Тихо, еле слышно, стонет. Расщелина оказывается узкой на входе пещерой, она ширится вглубь. Снимаю Варю с себя, оставляя ее на спине. Не даю себе передохнуть и открываю ее рюкзак. Чудо, я прошу еще о чуде. Нахожу термос. Варины любимые батончики. Пакет с бутербродами и еще один с печеньем, что Варе сунула Настя. Слава богу, я не взял в поездку по горам Лизу. Что с остальными? Надеюсь, их не зацепило лавиной. Они скоро нас найдут. Они нас не бросят, пока не отыщут. Знаю. Верю.

Держись, кабарга, мы с тобой еще повоюем. Можешь хоть сколько кричать на меня, лупить, обижаться, уезжать. Все стерплю. На все согласен. Только живи. Телефон уже должен нагреться, спрятанный подмышкой. Но даю ему еще время, чтобы точно получилось.

Половину рюкзака занимает дорожный тканевый