Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

— Не умничай. Да? — Захар отвечает на звонок. — Только приземлились. — Убирает телефон и поясняет: — Гордей встречает. Сначала заедем в клинику к Герману. Потом за Пушком. Потом домой.

— Что?!

— Хорошо. Ты права. Сначала за котом, потом к Герману.

— Зачем в клинику? Я — в порядке! Ты превращаешься в параноика.

— Я всегда им был.

— А ведь притворялся нормальным, — люблю его дразнить, но если честно: сама такая же, когда дело касается его здоровья. После того, как я чуть с ума не сошла, когда успела его похоронить. Лично каждый шов на спине и руках проверила. Анализы проштудировала. — Чего еще я о тебе не знаю? Говори сразу, а то может зря я согласилась с тобой встречаться.

Захар только ухмыляется в ответ, чешет с заметной сединой короткую бороду, будто задумывается.

— Варвара Борисовна, вы нарываетесь на хорошую порку, — он прикусывает мне плечо через кофту, но я не шелохнусь, лишь закрываю глаза и улыбаюсь, сдерживая стон удовольствия. Захар ведет носом от ключицы к шее и сжимает зубами мочку уха, играясь с сережкой. — Выпорю, отжарю и съем, — самодовольно обещает и откидывается на спинку своего сиденья. — А будешь хорошей девочкой, вручу запоздалый подарок на день рождения.

— Да нужен он мне?

Захар наотрез отказался показывать то самое фото моего подарка, из-за которого он и вознамерился увезти меня подальше от всех на сильно романтичный утес-скалу. Он посчитал плохой приметой показывать фото, его сюрприз я увижу только в натуральном виде, лично. А еще говорят, что женщины суеверные! Мой мужчина сам придумал эту примету после нашей аварии и встречи с медведем, и сам же в нее и поверил, а мне теперь мучайся и гадай, что же там меня ждет.

По громкоговорителю просят не вставать со своих мест, так как самолет еще на буксировке. Но когда кого-то в самолете после приземления волновали доводы пилота или старшей стюардессы? Часть пассажиров уже успела снять с полок над головой ручной багаж. Мы же с Захаром не торопимся и даже не начинаем доставать убранные куртки под сиденья.

Кладу ему голову на плечо. Снова улыбаюсь. Мы дома. Родной Екатеринбург ждет нас. И жить мы снова будем вместе, в квартире Захара. Это, как пригрозил Шишкин, даже не обсуждается. Как будто я против.

В шумном зале для встречающих мы сразу замечаем внушительную фигуру Гордея. Он, как всегда, во всем черном. На лице ни тени улыбки или какой-то эмоции. Но я-то знаю, что это лишь образ невозмутимого киборга, на самом деле он классный парень, с которым даже пошутить можно. О чем мы только не шутили, когда он поймал меня в Аршане, и мы полночи с ним вели разговоры по душам, пусть и не совсем трезвые.

Из-за спины в обе стороны качаются руки с плакатом, и с одной из них высовывается голова Даши в розовой кошачьей шапке с ушами. Она визжит и отталкивает шкафообразного Гордея, устремляясь ко мне. Но Шишкин преграждает ей путь и мешает нам обняться. Мы обе начинаем возмущаться и пытаться прорваться сквозь него.

— Аккуратно, ты ее сломаешь, — рукой удерживает мою шумную подругу Захар. — Она вся переломанная, забыла?

— Да прекрати ты уже, — пихаю Захара в спину, злясь на возведенную в культ заботу обо мне. — Это же Дашка! Мы сто лет не виделись!

— Я буду аккуратна! Честное медсестринское, — кричит хохочущая Дарья, всеми силами изображающая послушание, и только тогда Захар пропускает ее ко мне, подкатывая наши чемоданы из ручной клади к Гордею.

Подруга прыгает возле меня, светясь от счастья, разворачивает плакат с надписью “Элитный эскорт Васнецова, велком ту Раша”, полностью написанный на русском языке, а потом бесцеремонно сует его в руки опешившего от ее беспардонности Гордея и максимально бережно меня обнимает:

— Выглядишь прекрасно! Этот бородатый достал тебя уже, да? — кивает на Захара, который хоть и разговаривает с другом, но глаз с меня не сводит. Коротким кивком здороваюсь с Гордеем. — Я тебя выкраду из твоей золотой клетки, и мы пустимся во все тяжкие!

— Обещаешь? — шучу я, а сама посматриваю на Шишкина, который сразу же, услышав предложение Даши, прищуривается и предупреждающе грозит мне пальцем, как будто это меня пугает.

Гордей же хоть и слушает друга, но оглядывается по сторонам, явно в поисках ближайшей урны для смешного Дашиного плаката. Как же я соскучилась и по подруге, и по миру Захара с его грозными друзьями, и в целом по атмосфере Екатеринбурга. А еще по Пушку — ужасно! Шишкин смеялся надо мной, когда я потащила его в Иркутский зоомагазин за гостинцами для кота. И если я выбрала для Толстяка чисто символически небольшую игрушку-мышку, то мой мужчина пустился во все тяжкие и набрал питомцу и вкусняшки, и игрушки, и даже костюм тигра — полосатый комбинезон на магнитных пуговицах в комплекте с такой же тигриной шапкой. Костюм тигра! И это меня называют замороченной?

— Дарья Олеговна, не вынуждайте меня вас ликвидировать, — отодвигая нас от следующей за нами толпы, шутит Захар.

Мы прыскаем от смеха и изображаем серьезную гримасу Захара и его не менее серьезного напарника Гордея, который дожидается пока все утихнут и коротко говорит:

— Саша тоже хотела приехать, но Есения себя плохо чувствует. Передает тебе привет.

— Знаю, получила от нее сто извинительных сообщений, — мы практически каждый день переписываемся с Сашей, и я устала ее успокаивать, что мир не рухнет, если она лично меня не встретит. — Мы придумали с С Сашей, Есенией и Васютой сходить в игровую комнату. Пусть малышка поправляется и пойдем.

— Я хоть отдохну. Буду просто лежать эти пару часов, плевать в потолок и ничего не делать. Кстати, Герман тоже собирался приехать, если бы не дежурство, — говорит Даша, а я не могу сдержать улыбки. Мне нравится, что подруга продолжила общение с другом Захара, кто знает, может, у них и получится. Герман мне нравится, подходит Даше.

— Точно с нами не поедешь? — переспрашиваю, надеясь, что она согласится и они закрепят перемирие с Сашей.

— Точно. Порой главное мамское счастье — это побыть одной, чтобы никто не дергал. Вот родишь, тогда поймешь.

— Варя! — Мне мерещится, что кто-то меня зовет, но я не обращаю внимания на оклик, ведь все, кто обещал меня встретить, уже здесь. — Варя, — снова слышу я и только ради любопытства оборачиваюсь на свое имя.

— Марьяша, — охаю от удивления, увидев младшую сестру.

Она похожа на принцессу из детских мультиков, огромные ярко-голубые глаза, миловидное и немного детское лицо, еще