Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Тебе нравится терять его со мной. Я научу тебя любить отпускать контроль со мной, детка. – Я подошел к ней, взял за запястье и прошептал: – Делай, как я говорю, и возьми мой член, Капелька.

Мгновенно она обхватила его, скользнув большим пальцем по пирсингу. Эверли немного наклонилась вперед, и когда ее губы оказались в нескольких миллиметрах от холодного металла, я почувствовал ее обжигающее дыхание.

– Тебе было больно, когда ты его делал?

– Если сравнить с тем количеством удовольствия, которое он сейчас принесет? Нет.

Она улыбнулась.

– Твоя самоуверенность распространяется и на член?

Эти грязные слова, вылетающие из ее рта, заставляли меня желать поскорее заполнить его.

– Капелька, ты же знаешь, что не стоит задавать вопросы мужчине, который тебя контролирует. Теперь открой рот.

Она видимо сглотнула.

– Я не смогу взять тебя целиком.

Я провел руками по ее волосам, а потом крепко их сжал. Я намотал кудри на кулак – держал так сильно, что без труда притянул ее ближе, прижал губы к головке члена и прошипел:

– Здесь я решаю, что ты можешь взять, а что нет. Открой рот, Эверли.

Она, подчинившись, подалась бедрами вперед.

Подчинение было ее слабостью, а приказы – моей. Эверли считала, что любит все контролировать и ненавидит перемены, но я собирался перевернуть все с ног на голову.

Я двигал своим членом в ее рту – слюны было достаточно, чтобы я мог скользить до самой глотки. Она урчала, будто ей действительно нравился этот процесс. Она положила ладони на мой зад и притянула ближе мои бедра.

Она была слишком резка, чересчур торопилась, и, возможно, была права – мой член был слишком велик для нее. Она насадилась сильнее, и из глаз цвета полуночной синевы выступили слезы. Но моему члену, кажется, эта картина понравилась – он напрягся в предвкушении. И я не смог сдержать его, желание поскорее оказаться внутри нее.

Я дернул Эверли за волосы и отступил, не дав провести языком по всей длине.

– Повернись и встань на колени, – приказал я.

– Но я хочу, чтобы ты кончил…

– Эверли, ради всего святого, встань на колени и нагнись.

– Ты не сможешь спокойно смотреть на этот зал, а я знаю, что больше никогда не смогу смотреть на эту скамью как раньше, – усмехнулась она.

Ее игривые слова задели какие-то струны моей души. Я видел, как мужчины крутились вокруг нее сегодня, флиртовали с ней, вызывались подстраховывать. Хотели ее.

– Я оттрахаю тебя на этой скамье, пока ты будешь смотреть на эти веса, детка. Я подстрахую тебя во время нашей личной тренировки, чтобы ты знала, каково это – чувствовать позади себя меня, а не другого мужчину.

– Что? – прошептала она, выполнив мои указания. Я опустился на колени за спиной Эверли и прижал ее животом к скамье. Ее круглая попа оказалась прямо перед моими глазами.

– Тебе нравится, когда другие мужчины вертятся вокруг тебя весь день, помогают тебе тягать железо, пока я сижу в своем чертовом офисе и наблюдаю за всем этим? Каждый раз, когда ты наклоняешься, они представляют, как трахают тебя. Ты ложишься на эту скамью, а они хотят лечь на тебя сверху. В позе «собака мордой вниз» они представляют, как хватают тебя за бедра.

– Деклан, это моя работа, – простонала она. Я снова ласкал ее между ног, не помня себя от ревности, которая захлестнула меня с головой.

Я шлепнул ее по заднице.

– А моя работа – напомнить тебе, что я владею этим залом, что я вижу все, что происходит в нем, и что я знаю, когда мужчины глазеют на мою жену.

– Они могут смотреть на меня, это же брак по расчету…

Еще один шлепок.

– Расчетом сложно назвать желание выпороть тебя, Капелька, потому что другие мужчины пялились на твою задницу. Расчетом сложно назвать мысли о том, как я трахаю тебя на скамье для жима лежа весь день. И все же, вот мы здесь.

Я прижал ее грудью к скамье, потом схватил за волосы, чтобы притянуть ближе, и прошипел:

– Это для тебя тоже расчет?

Я хотел, чтобы она вновь потеряла самообладание, отключила свою логику.

– Мы сможем все исправить, – прошептала она. Ее рациональность сводила меня с ума.

Я зарычал, перевернул ее так, чтобы спиной она легла на скамью, а затем резко притянул за бедра, чтобы мой член оказался прямо между ее ног. Я провел большим пальцем по клитору, и она покачала головой.

– Я не могу, Деклан.

Неужели она до сих пор не поняла, что я здесь проверяю ее лимиты? Что я – тот, кто устанавливает правила, говорит ей, какие границы она может пересечь, а какие – нет. Она научится отпускать контроль со мной. Я возьму это в свои руки.

– Я знаю твое стоп-слово, и ты его до сих пор не использовала. Значит, я решаю, где твой предел, детка. Ты кончишь еще раз. И тебе это понравится.

Я ввел в нее два пальца, она выгнулась, закричала и царапнула мое запястье. Это то, чего я хотел. Чтобы она не знала, борется ли она за или против этого.

– Произноси мое имя, когда кончишь, Эверли.

Она сделала это. Она выкрикивала его снова и снова.

Я позволил ей лишь несколько мгновений отдохнуть, а потом вновь заполнил быстрым толчком. Я хотел, чтобы она прочувствовала меня, чтобы плотно обхватила мягкими стенками и сжала так, будто не желала отпускать.

Мне нужно было, чтобы она хотела меня так же сильно, как я хотел ее.

Я давно уже ничего не хотел так сильно. Это делало ее опасностью и вызовом, но это же делало ее моей. Мне никогда от этого не уйти.

Даже если я еще не знал, как ее удержать.

Два месяца нашего соглашения уже прошли.

Я понял, что больше не отсчитываю время до конца.

17. Эверли

НЕГА от оргазма, казалось, будет меня преследовать до следующего утра. Невозможно было забыть это ощущение или смыть его с кожи.

Когда он подхватил меня со скамьи для жима лежа и понес в раздевалку, я вцепилась в него сильнее, чем следовало, потому что не хотела отпускать.

– Я помогу тебе привести себя в порядок, Капелька, – мягко сказал он. Его руки, которыми он только что оставлял красные отметины на моей попе, нежно скользили по моему телу, словно я была сокровищем. Будто мы