Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Ладно. Думаю, сегодня ты получишь только это, раз уж ты меня торопишь.

Он без колебаний обвил мою шею рукой, отбросил кудри с плеча и провел языком чуть ниже моего уха.

– Этот блеск и твой образ… будто ты только что встала с кровати… заставляют меня думать только о том, как уложить тебя обратно.

– Я…

Его губы тут же накрыли мои, будто ему было все равно на последствия. Его стояк упирался мне в живот напоминанием о том, насколько Деклан Харди был великолепным мужчиной. Я не могла отказать ему в этом поцелуе, несмотря на то что мы не должны были поддаваться этому порыву. Он опустил ладони на мои ягодицы, поднял меня так, чтобы я обвила его ногами, и посадил на туалетный столик. Я вцепилась в его спину, притянула ближе к себе и активно отвечала на каждое его действие.

– Черт, – прошептал он, отстранившись на секунду. – Забудь о планах на утро. Давай останемся здесь.

Я наконец заставила себя оттолкнуть его.

– Я не собираюсь пропускать работу и менять свои планы только потому, что ты решил отменить то, на чем настаивал несколько минут назад, и остаться в постели. – Я спрыгнула со столика. – Поехали.

Он проворчал, поправил брюки и дал понять, как сильно недоволен происходящим. На что я только усмехнулась, взяла кофе со стойки и направилась к его Bugatti.

– Сегодня сам за рулем?

– Люблю водить, когда есть возможность, – он пожал плечами. – Слишком рано для папарацци. Почему бы не насладиться поездкой.

Я кивнула и глубоко вдохнула. Таким был Деклан. Он мгновенно принимал решения и следовал своей интуиции. Но что, если папарацци нас все же заметят? Что мы будем делать?

– Эверли. – Он постучал пальцем по моему виску. Мы стояли перед его машиной, а я никак не могла решиться сесть в нее. – Перестань думать.

– Мне это сложно. Мой мозг привык работать на пределе.

– Не хочешь рассказать почему? – спросил он, пока мы стояли на его огромной подъездной дорожке.

Что я могла сказать? Я взглянула на него, мой взгляд приковал его сильный подбородок. Деклан не давил, понимая, как это важно сейчас. Он всегда умел находить ко мне подход: был бережен, когда нужно, и груб, когда я этого хотела.

– Я должна тебе рассказать, – выдохнула я и сжимала кулаки. – Я расскажу. Тебе нужно знать, если папарацци начнут копаться в моем прошлом…

Его брови внезапно нахмурились, и он перебил меня:

– Расскажешь, когда будешь готова. Я не позволю СМИ заставлять нас раскрывать свои секреты раньше времени. Мне приходилось делать это слишком часто. Я хочу, чтобы ты была здесь. – Он указал на землю. – В настоящем, со мной. Позволь мне позаботиться о тебе сегодня.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я.

Он шагнул ближе, его рука легла на мою шею, и он начал водить большим пальцем вверх-вниз, вверх-вниз.

– Просто позволь мне позаботиться о тебе сегодня. Позволь мне укротить твою тревожность, Капелька. Позволь хвалить и наказывать тебя за послушание и непослушание сегодня. – Я сглотнула, почувствовав его теплую ладонь на своем горле. – Думаю, кто-то подорвал твое доверие. Но я хочу тебе помочь восстановить его. У меня есть шанс. Так что сегодня я беру контроль, а ты не думаешь ни о чем. Ты будешь просто слушаться. Поняла?

Еще десять месяцев с ним. Десять. Нам придется работать вместе, появляться вместе на публике, многое пережить вместе. Я должна довериться ему.

Это к лучшему.

– Ладно, – кивнула я. – Я смогу.

Его челюсть напряглась.

– Посмотрим.

И даже когда он открыл мне дверь, я не смогла удержаться от вопроса:

– Ты хотя бы намекнешь, куда мы едем?

Он улыбнулся, когда нажимал кнопку открытия ворот, которая была установлена между козырьками машины. Другая его ладонь лежала на моем бедре. Он наклонился ко мне и рисовал круги на моей коже через дырку в джинсах.

– Конечно, я дам тебе подсказку, малышка.

Затем он захлопнул дверь прямо у меня перед носом и, проведя пальцем по гладкому металлу, обошел машину спереди. Уголок его рта приподнялся в дьявольской усмешке. Я покраснела. Когда он сел в машину и нажал кнопку запуска двигателя, бесстыдно прошептал:

– Стеснение тебе к лицу, Эверли.

Прежде чем я успела ответить, он переключил передачу и рванул с места. Я вцепилась в приборную панель и вскрикнула, когда он пронесся мимо ворот, а затем убрал ногу с педали газа.

– Вот тебе подсказка.

Я задумчиво прищурилась, но не успела ответить, потому что мне написала Клара.

Клара:

Я еду только потому, что ты едешь… И потому, что Деклан попросил меня поехать из-за тебя. Еще Деклан сказал, что мне не стоит говорить об этом Анастасии, мол, места не хватит.

– Ты пригласил Клару? – спросила я, уставившись на телефон.

Он кивнул и надел свои очки-авиаторы.

– Зачем?

– А почему бы и нет? – он пожал плечами. – Ты собиралась к ней в пекарню. Я подумал, что это хороший вариант.

– Лучше, чем нам всем пойти на работу? – я усмехнулась. – И что она скажет, увидев нас вместе?

– Что я пытаюсь сделать что-то хорошее для дочери Карла, с которой он был в ссоре? Ты была на нервах с тех пор, как он умер, и чувствовала себя одиноко.

– Это то, что ты ей сказал? – Я ковыряла ноготь, не зная, обижаться или облегченно вздохнуть. – Ну, это хорошо, что ты так сделал. Мы не можем рассказывать людям что-то еще, ну, кроме того, что я живу в твоем гостевом доме. Не уверена, что им вообще стоит знать, что мы общаемся.

Он пожал плечами и уставился на меня своими зелеными глазами.

– Разве это странно, Капелька? Я каждый день отвожу тебя на работу. Они знают, что мы общаемся. – Мы, честно говоря, почти никогда так много не разговаривали в машине. – Она не знает, что я трахал тебя, но с радостью расскажу ей и об этом, если хочешь.

– Нет, – резко ответила я. – Конечно, нет.

Он хмыкнул, а затем сделал еще один поворот, его хватка на руле, казалось, стала крепче.

Я ответила Кларе.

Куда мы вообще едем? Деклан мне ничего не говорит.

Клара:

Он сказал, ты узнаешь, когда приедешь. Я рада, что мы это делаем.

– Ты сказал ей ничего не говорить мне, придумал план, как меня вовлечь во все это, но при этом хочешь, чтобы я просто расслабилась и получала удовольствие? – я недоверчиво фыркнула.

Он усмехнулся