Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Как я уже сказал, мы разбираемся по ходу.

Дом зашагал взад-вперед и произнес:

– Карл действительно всех нас подставил в завещании, да?

– Что это значит? – Клара резко повернула голову в его сторону.

Он остановился и уставился на нее.

– Ты сейчас серьезно? Твоя пекарня в проекте моего курорта?

– Твоего курорта? – Она скрестила руки на груди. На каблуках она выглядела почти так же внушительно, как Мэри Поппинс в своем парадном наряде.

– Я вам обоим позвоню. – Я махнул Эверли на машину. – А пока держите языки за зубами.

– Деклан, это не лучшая идея. – Клара попыталась остановить меня. – Анастасия все узнает. Она уже начала копать, и моя мама сказала, что хочет зайти завтра. Тебе лучше…

– Мы уезжаем, Клара, – я резко оборвал ее, понимая, что наш брак с Эверли закончился, так и не начавшись.

Эверли не проронила ни слова по дороге домой.

– Все будет хорошо, – попытался я успокоить.

Она кивнула, закусив губу и глядя в окно.

Когда мы подъехали к воротам моего дома, я предложил:

– Приходи ко мне на ужин.

Ее взгляд метнулся в мою сторону, и в нем я увидел боль. Она провела рукой по волосам, пытаясь найти резинку, которой не было на запястье. Я снял одну со своей руки и протянул ей.

– Держи.

Я заметил, как ее брови сдвинулись, как она прикусила губу, как, возможно, начала понимать, что я хочу заботиться о ней. Но все же покачала головой.

– Спасибо за это.

Она взяла резинку, а потом собрала свои волны в хвост.

– Я был максимально серьезен, когда говорил, что буду заботиться о тебе.

Она вздохнула.

– Это не твоя обязанность. И спасибо за приглашение на ужин, но я, пожалуй, откажусь.

Я хотел приказать ей это сделать, сказать, что ситуация под моим контролем, но понимал, что не могу.

Она вновь возвела стены между нами, и я не способен был ее остановить. Пресса вот-вот начнет нас осаждать и разрушит наши отношения. Я знал это лучше кого бы то ни было.

Я открыл дверь, но она положила руку на мою, остановив меня.

– Мне нужно, чтобы ты знал… – она прочистила горло. – У меня были очень сложные последние отношения, после которых я и переехала сюда. Не хочу, чтобы по этой истории судили обо мне, но я уверена, что пресса все узнает. Так что тебе тоже стоит знать.

Он обращался с ней плохо? Мысль о том, что Эверли была с другим мужчиной, раздражала меня.

– Если он воспользовался тобой…

– Некоторые так говорят, – она пожала плечами и на мгновение закрыла глаза, не давая мне прорваться сквозь выстроенную ей же стену мыслей. – Но почти все люди в моем городе считают меня лгуньей. Мне жаль, если это негативно отразится на тебе.

Ее слова звучали так мягко, как скатывающиеся по стеклу капли дождя, но за ними скрывалась тяжесть надвигающейся грозы.

– С этой историей может помочь моя PR-команда? – спросил я. Меня начинало трясти от ярости и мысли, что ей придется заново пережить этот ад, через который она прошла, только потому, что вышла за меня замуж.

Мое имя свяжут с ее, когда свидетельство о браке станет достоянием общественности, мое имя направит на нее луч прожектора и подсветит все, что она пыталась оставить в тени.

Она пожала плечами и открыла дверь.

– Честно говоря, мне все равно, что напишет пресса. Я уже все это видела. Но я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала. Так что рекомендую тебе и Пайпер сделать то, что вы считаете нужным.

– Мне и Пайпер? Эверли, это не про тебя и…

– Спокойной ночи, Деклан, – она резко оборвала меня и, хлопнув дверью машины, направилась к входной двери.

Я сидел в заведенной машине перед гостевым домом слишком долго, размышляя, имею ли право войти. Я владел этим домом и знал, что могу зайти в любое время, но сейчас… почему-то это казалось вторжением в ее частную жизнь.

Свет в гостиной горел, как и каждую ночь, и я, вздохнув, загнал машину в гараж. Пока я готовился ко сну, зажегся еще один, меньший свет. Он горел почти всю ночь.

Я работал над бумагами, подписывал контракты и сделки, но большую часть времени смотрел на эти чертовы огни.

Я даже попытался выкинуть все это из головы, поплавав в бассейне, но мысли все равно возвращались к этим проклятым огням.

Я звонил братьям, чтобы обсудить дела, но продолжал ходить туда-сюда и наблюдать за этими глупыми огоньками.

* * *

МЫ НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ и следующим утром, пока в ворота не заехали экскаваторы. Я с удовлетворением смотрел на то, как они выкорчевывают кусты гардении один за другим, и улыбнулся, когда Эверли вышла, чтобы понять, что происходит. Она застыла с открытым от удивления ртом.

Она не стала подходить к моему дому.

Вместо этого достала телефон из кармана легинсов и отправила сообщение.

Эверли:

Ты уничтожаешь весь сад у гостевого дома?

Я:

Уничтожаю? Я делаю его лучше.

Эверли:

Люди обожают гардении.

Я:

Да, но твое стоп-слово красноречиво дало мне понять, что ты их ненавидишь.

Эверли:

Чтобы тут выросли новые растения, потребуется вечность, Деклан. Эти гардении выглядят очень старыми.

Я:

Меня это не волнует. Завтра можешь открыть окна и насладиться свежим воздухом.

Я не стал ждать нового сообщения от нее. Вместо этого подошел к ней, обнял за плечи и встал рядом. Мы молча смотрели на происходящее. Может, мы оба понимали, что наше время ограничено, что пресса вот-вот разорвет нас на части, как я сейчас разрушаю границы, разделяющие гостевой дом и мой.

По щеке Эверли скатилась слеза. Она похлопала меня по груди и отошла.

– Спасибо за возможность дышать свежим воздухом, Деклан. Я давно его не чувствовала.

Она вернулась в дом. Я стоял, глядя ей вслед, не до конца осознавая, что она имела в виду, но был уверен, что это как-то связано с ее прошлым. Все мое самообладание потребовалось, чтобы не пуститься в поиски информации о ней, не начать разгадывать, что именно произошло с ней там, дома. Мне казалось, что это будет нарушением ее личных границ, тем более что она не нарушала их в отношении меня. Я знал: она не искала сведений о том, что случилось с моим запястьем, потому что хотела