Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

Деклан взял меня за руку.

– Я сначала покатаю Эверли.

– Но я хочу сама порулить! – заныла Иззи.

– Иззи, ты не сядешь за руль. Ты беременна, – резко сказал Деклан, в тот же момент, когда Кейд произнес:

– Нет.

Она, должно быть, была на маленьком сроке беременности, потому что я не заметила живота.

– Ну и что, что я беременна? – взвизгнула сестра Деклана. – Дом, скажи Деклану и Кейду, что они идиоты. Я только в первом триместре.

– Иззи, – вздохнул Дом, словно он был голосом разума в этой семье. Его взгляд отяжелел. – Никто из вас не должен садиться в эту машину. Это опасно. И, я полагаю, никто из вас не умеет ездить на механике?

Клара прочистила горло.

– Я умею.

– Ну вот, – улыбнулся Кейд. – Она может порулить. А ты, малышка, никуда не поедешь.

– Если ты не прокатишь меня по этому треку на максимальной скорости, я, Кейд, серьезно, буду в ярости. Меня уже достало, что меня так опекают.

Кейд стоял, глядя на свою жену, будто сейчас из всех людей на планете осталась она одна, сжал кулак один раз, потом второй, прежде чем процедил:

– Один круг, женщина.

Она восторженно прыгнула на него, а он поймал ее одной рукой, словно предвидел каждое ее движение. Иззи обвила его ногами, зажав, будто в тиски.

– Почему я подвергаю себя этому, мне до сих пор непонятно, – пробормотал Дом, и Деклан закатил глаза. Очевидно, ни один из них не был в восторге от Кейда, в отличие от меня и Клары.

Она толкнула меня, и когда я посмотрела на нее, в ее глазах стояли слезы.

– Если мужчина не будет любить меня так, мне не нужен такой мужчина.

Я кивнула, соглашаясь с ней.

– Это действительно нечто невероятное.

– И редкое, – добавила Клара, ее рыжие волосы развевал ветер. Я увидела в ее глазах всепоглощающую грусть и, невольно наклонившись к ней, похлопала по плечу.

– Но не невозможное, – закончила я.

Обычно я всеми силами избегала надежды. Я знала, что лучше не ронять это семя в почву своей души. Но сегодня, возможно, совсем чуть-чуть, мы с Кларой встали на правильный путь. Мы, может, и не стали сестрами, как мне всегда того хотелось, но сейчас у нас были все шансы стать друзьями.

Нам объяснили, как вести себя в машине, а затем мы отправились переодеваться.

Кейд обсудил с Декланом ключевые моменты пробега, и они оба разобрали, что нужно для запуска этого нового автомобильного бренда.

Я не понимала ни слова.

Но Деклан сказал мне довериться ему, и когда я села в машину, а он посмотрел на меня, я увидела то, что, должно быть, привлекало в нем всю страну. Бесстрашие. Он широко улыбнулся и спросил:

– Готова прокатиться, Капелька?

У меня пересохло во рту, руки задрожали, пальцы на ногах буквально стало покалывать, но я кивнула.

– Позаботься обо мне, Деклан, – сказала я, и он нажал на газ.

Машина разогналась с нуля до шестидесяти за полторы секунды, и я поняла, что Деклан выжимал из нее максимум. Они поставили на эту машину гладкие гоночные шины вместо уличных, чтобы улучшить сцепление и достичь максимальной скорости как можно быстрее.

Я пыталась вникнуть в научное объяснение этого эффекта, но все сразу же вылетело из головы, когда мое сердце забилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Мы набирали головокружительную скорость, скорость, которая казалась невозможной, скорость, которую невозможно было контролировать.

Через гарнитуру Деклан крикнул:

– Никакого контроля, Капелька. Просто наслаждайся.

Я вцепилась в свои бедра, как в последнюю надежду, когда мы приближались к повороту.

Деклан подмигнул мне, будто он чертов гонщик NASCAR, и часть меня задумалась, а не был ли он им.

Его, казалось, не волновала наша безопасность, его уверенность заставила меня перевести взгляд с дороги на него. Неудивительно, что он смог покорить мир. Он желал испытать каждый предел, выйти далеко за границы зоны комфорта, получить весь контроль. Деклан обладал уверенностью, которая помогала ему все это делать.

Я не слышала, что ему говорили через динамики, и не понимала, все ли мы делали правильно. Я растворилась в Деклане. Он запер все мои тревоги и страхи на замок, чтобы я попыталась насладиться чем-то по-настоящему. Он взял меня с собой на встречу с семьей, будто я что-то для него действительно значила.

И ради чего?

Когда мы добрались до последнего поворота, я улыбнулась, – Деклан взял его чуть резче, сердце пропустило удар, а затем успокоилось, чувствуя еще большую привязанность к человеку, который заставлял его биться.

Когда мы вышли из машины, Кейд улыбнулся, как злодей, уничтоживший все человечество.

– Моя калибровка работает идеально.

– Твоя? – Иззи закатила глаза. – Это я практически все придумала.

– Хочешь рассказать это в новостях? – Кейд дернул ее к машине.

– Нет. Абсолютно нет. Я не хочу появляться в новостях вообще, – она фыркнула, а затем улыбнулась нам. – Скоро и так будут большие новости.

– О чем вы? – Клара сузила глаза.

– Нам нужно идти. – Деклан переплел пальцы с моими. – Клара, ты можешь поехать с Домом, да?

– Я… Ох. Если он не против быть пассажиром.

Дом оглядел ее с ног до головы, и я увидела, как румянец залил ее щеки.

– Давай посмотрим, как ты водишь, Клара. У меня есть ощущение, что мне это ни капли не понравится.

Она сузила глаза.

– Ну раз вы уходите, было приятно познакомиться! – крикнула Иззи, садясь в машину. – И, Деклан, веди себя хорошо со своей женой.

Моя челюсть отвисла, когда Кейд пробормотал:

– Вот это моя девочка.

Деклан прохрипел:

– Ох, черт возьми.

А Клара выпалила:

– Что?

Вот и все, наш брак больше не секрет.

19. Деклан

– ТЫ НЕ СКАЗАЛ маме и Анастасии, Деклан? – выпалила Клара после того, как несколько раз открыла рот, пытаясь подобрать слова. – А что насчет Пайпер? Да, прошло уже несколько месяцев, но вы же были вместе: то сходились, то расходились. Годами. – Она бросила взгляд на Эверли. – Без обид.

Эверли стояла, выпрямившись, как струна, с нечитаемым выражением лица. Она будто посмотрела сквозь меня, когда произнесла:

– Никаких обид. Я тоже встречаюсь с другими. Там Уэс и…

Господи, я даже слышать не хотел это имя. И теперь еще кто-то? Нет. Я резко прервал ее.

– Мы разбираемся со всем этим по мере развития событий. Мы никому не сказали – кроме моих братьев и сестер – и не собираемся, пока об этом не узнает пресса или не возникнет необходимость.

– Или