Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

class="p1">В то утро Аглая Ивановна стояла перед зеркалом и подстригала волосы портняжными ножницами. Ровно до середины шеи. Закончив, она расчесалась гребнем. Какие волосы раньше были! Черные, густые, а какие косы! Ничего почти не осталось. Попадали. Эх, старость! Аглая Ивановна отделила часть волос спереди, скрутила в гульку, лихо завернула на бок и заколола шпилькой. Эту прическу она не меняла с семнадцати лет. Она сметала веником остриженные волосы с пола в совок, когда в прихожей раздался звонок.

На пороге стоял незнакомый мужчина лет сорока. Рыжий, весь в веснушках, словно поцелованный солнцем. В костюме и при галстуке. Костюм внушил Аглае Ивановне доверие, и она пригласила гостя войти.

Парень назвался Семеном. Сказал, что живет в соседнем доме. Аглаю Ивановну ему рекомендовала Дарья Тихоновна. Семен просил Аглаю Ивановну присматривать за его шестилетним сыном Мариком. Они разводились с женой, а Марик не ходил в детский сад, и его было совершенно не с кем оставить. За работу няни Семен предлагал хорошие деньги. Аглая Ивановна засомневалась. Шестилетний ребенок, да еще и мальчик, управится ли она?

– Да что вы, он у меня тихий, я сейчас его приведу, сами убедитесь!

– Сейчас?

Семен виновато пожал плечами.

– Так мне на работу.

Через полчаса он вернулся вместе с мальчиком.

– Вот его рюкзачок. Тут влажные салфетки, Пикачу, его любимая игрушка, запасная майка, штанишки…

Аглая Ивановна не слушала: она во все глаза смотрела на мальчика. Такой же рыжий, как и отец, пухленький, но дело не в этом. Круглое лицо, глаза-щелочки, кончик языка высунут наружу. У мальчика был синдром Дауна.

Семен оставил деньги за первый рабочий день, номер своего телефона и убежал. Аглая Ивановна так растерялась, что не успела его остановить. Больной ребенок. За ним наверняка нужен особый уход. За такими детьми должны присматривать в специальных учреждениях.

Аглая Ивановна налила Марику молока. Тот выпил и, пока она отвернулась, улизнул с кухни. Аглая Ивановна взяла со стола его чашку, брезгливо сощурилась и выбросила чашку в мусорное ведро. Она решила сказать Семену, чтобы завтра он Марика не приводил. Стара уж она для такой работы. И тут Аглая Ивановна ахнула: Гамлет! Он же мальчишку на куски порвет!

Она бросилась в комнату и застыла на пороге.

Марик сидел на полу, скрестив ноги. Рядом притулился кот. Он вылизывал пухлую ладошку мальчика и мурчал. Марик тихонько смеялся.

– Киса!

В свои шесть лет мальчик говорил только отдельные слова. К туалету был приучен, ходил без подгузника. Он и вправду оказался очень спокойным, мог часами сидеть на полу со своим желтым Пикачу, свернув ноги калачом. Аглая Ивановна заметила, что и на стуле он сидел так же. И он очень любил покушать. Откусывал кусочек сдобной булочки, закрывал глаза и мурчал, как котенок. Аглая Ивановна смотрела с одобрением. Не то что Артем в детстве, ни булок, ни сосисок, ни супа – ничего не запихнешь!

– После обеда напеку тебе оладушков, – пообещала она.

Когда она отвлеклась, Марик стянул ее булочку и теперь уминал ее, довольно зажмурившись. Аглая Ивановна погрозила ему пальцем, пряча улыбку.

– Пойдем гулять, – сказала она.

– Гули-гули, – обрадовался Марик и засмеялся.

Он вообще часто смеялся.

– Молодец, надо всегда быть на позитиве, – одобрила Аглая Ивановна. – А то у нас в школе была учительница химии, никогда не расцветала. Ее в коллективе не любили, да и дети не жаловали. Не будь таким, не имей такой привычки.

Марик слушал, не перебивал. Это Аглае Ивановне тоже пришлось по душе.

Солнце выползло из-за тяжелых осенних туч. На детской площадке царило оживление. Казалось, все мамочки района вывели на прогулку своих пупсов, спеша показать их личики солнцу.

Марик со своим Пикачу уселся на скамейке, свернув ноги калачом, рядом с двумя девочками его возраста, которые играли в Барби. Аглая Ивановна прохаживалась рядом.

К скамейке подошла мама одной из девочек и потянула ее за руку.

– Пойдем!

– Мы только пришли, хочу еще поиграть, – захныкала дочка.

Мать бросила быстрый взгляд на Марика и увела ее с площадки.

Вторая мамочка тут же стащила со скамейки ее подружку, и они тоже ушли.

Даша Иванова, двоечница, которую дружно тянули всем педагогическим коллективом до девятого класса, тоже взялась за свою синюю коляску. Аглая Ивановна схватила ее за рукав.

– Иванова, куда это ты? Такая погода хорошая, самое время твоему ребенку получать бесценный витамин Д, куда ты его увозишь?

– Аглая Ивановна, пустите, у нас прививок нету, – шмыгнула носом Иванова, покосившись на Марика.

– Надо было оставить тебя на второй год, – прошипела Аглая Ивановна. – Так бы и сидела до сих пор в седьмом классе на пару со своим тупым мужем.

Еще несколько мамочек последовали примеру Ивановой. Оставшиеся поглядывали на Марика и Аглаю Ивановну. Кто-то с сочувствием, кто-то с любопытством и брезгливостью. Аглае Ивановне вдруг показалось, что между ними с Мариком и всем миром образовалась стеклянная стена, которую невозможно преодолеть. К горлу подступил комок. Она потрепала Марика по голове в цветной шапке и прижала его к себе.

Жизнь – это череда встреч с разными людьми. Каждый человек на жизненном пути хоть немного, но меняет тебя. Это была мудрость, которая пришла к Аглае Ивановне с жизненным опытом. Она бы с удовольствием поделилась этой мудростью с мальчишкой в очках для улучшения зрения или с Дашей Ивановой и ее мужем, но ее, как и любую другую бабушку, мало кто воспринимал всерьез и почти никто не слушал.

Аглая Ивановна решила, что Марик повстречался на ее жизненном пути неслучайно, и решила продолжить за ним присматривать.

После обеда Аглая Ивановна замешивала тесто на оладьи.

– Соседка по кладбищу покрасила памятник в желтый цвет. Ничего получился, веселенький. Хочу и наш памятник так покрасить.

Марик прижимал к груди ярко-желтого Пикачу, смотрел на плошку с тестом в руках Аглаи Ивановны и улыбался. Она тоже улыбалась и поглядывала в окно, в которое заглянуло ленивое осеннее солнце. Ее дом словно наполнился светом. Стало спокойно и весело, как когда-то.

Ночью Аглае Ивановне приснился сон. Марик стоял в телефонной будке и смеялся.

Глава 9. Призрак в зеркале

Коридор, темный и длинный, как тоннель, заканчивался бликом окна. Она все смотрела в это окно, слепящее дневным светом. Когда она перевела взгляд на доктора, то совсем не видела его лица.

Он говорил:

– Нет другого выхода… необходима ампутация. Нужно подписать согласие.

Стена была выкрашена наполовину в зеленый, наполовину в грязно-желтый цвет. Четкая линия, разрезающая, разделяющая на до и после. Как мать