Windows. Окна Большого города - Марина Николаевна Белкина

Лежа на кровати, Ева вытянула вперед обе руки, создала прямоугольник воображаемого кадра. Прищурилась и навела кадр на окно седьмого этажа, с гардинами из черно-белых масок.

«И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня. И вышед вон плакал горько».

Зашла мама и сказала загадочно:

– А к тебе гости.

Ева вздрогнула: ей почудилось, что в ее гробу появилось круглое окошечко в небо. В комнату вошла Карина.

Она справилась о здоровье, внимательно слушала Еву, кивая и стараясь не смотреть на ее маленькую левую ногу. А потом достала из сумочки конверт.

– Это тебе на реабилитацию.

Ева так растерялась, что не заметила, как Карина выскользнула из комнаты.

В конверте было двести тридцать две тысячи рублей. Ева смотрела на этот почтовый конверт с разномастными купюрами, которые копились не один год. И вдруг звонко расхохоталась. Впервые после аварии. Ну уж если такая скряга, как Карина, расщедрилась и подарила ей столько денег, крыша мира точно съехала набекрень. Так может, в этом свихнувшемся мире не все потеряно и для такой, как Ева? Она выбралась из постели, надела протез, пошла на кухню и слопала три маминых котлеты.

– А где же Карина? – спросила мама. – Ушла, даже чаю не попила. Что за человек?

Потихоньку Ева начала выбираться из дома.

Попробуйте сесть на корточки, и вы увидите этот мир с совершенно другого ракурса. Так не разглядеть верхушек деревьев, которые весело треплет ветер, чертящих в небе птиц, солнце не слепит глаза. Зато вот травинка, по которой ползет божья коровка, деревья угрожающе шумят и дома давят своим железобетонным авторитетом. Ева увидела мир с позиции человека, который только что научился ходить.

Теперь ей нужно было осознавать каждый свой шаг. Ее пугали скользкие и неровные поверхности. Стало трудно подниматься вверх по ступенькам. Приходилось подтягивать левую ногу, идти не переменным, а приставным шагом. Когда Ева добиралась до верхней ступеньки, она задыхалась и обливалась по́том, а ведь раньше так любила скакать по лестницам вверх и вниз. Инструктор говорил, это потому что теперь у Евы нет своего колена. Если бы колено осталось, гораздо легче было бы адаптироваться и красиво ходить. Ах, если бы в тот день она не села в машину Егора! Зачем она согласилась? Ведь у нее был обратный билет. И деньги пропали…

Еве хотелось в бассейн. По ночам снилось, как она плывет. Мама говорила: «Продует, простудишься». Ева собралась в бассейн тайком от мамы и так же, как и при ходьбе, стала продумывать каждый свой шаг. До мелочей. Вот она разденется (если решится на это), оставит протез в раздевалке. У нас в спортивных клубах нет инвалидных колясок, как в Европе. Как добраться до бассейна? Можно взять с собой костыли. Но костыли с резиновыми наконечниками, а в душевой скользко. От душевой до бассейна идет резиновая дорожка, тоже можно поскользнуться и упасть. Ева боялась.

Неловко вышло и на приеме гинеколога. Ева разделась и только тут сообразила, что не в силах вскарабкаться в кресло. Доктор растерялась:

– Вам помочь?

Как она ей поможет? На руки не возьмет ведь – Ева не ребенок, взрослая женщина. Пришлось звать из коридора маму на помощь.

У Евы появилась привычка перед сном ставить на прикроватный столик вазочку с конфетами и читать любовные романы в мягких обложках, шурша обертками и страницами. С каждым из них она расправлялась так же лихо, как и с вазочкой конфет. За вечер одна книга и одна вазочка. Один – один.

Ева саркастически вскидывала брови:

– Только послушай! Адам коснулся ее бутона любви. Эвелина вся озарилась, замирая от страха и блаженства. Как думаешь, что конкретно имел в виду автор?

И они смеялись вместе с мамой.

Однажды Ева стояла на балконе и почувствовала запах сигаретного дыма. Она уже собиралась уйти в комнату, как услышала голоса.

Сосед сверху, местный активист, говорил:

– Была телка что надо. Я не знал, на какой хромой козе к ней подкатить. А теперь сама как хромая коза.

Сосед заржал.

– Братан, а реально, мог бы замутить с такой телкой?

– Недоукомплектованной? – спросил другой мужской голос.

– Тело негармоничное, мне не нравится. С другой стороны, все бабы недоукомплектованы. У них нет мозгов.

Сверху послышался смех.

Ева посмотрела за окно. Ей показалось, что небо стало черным, словно по нему неслось множество неведомых сущностей.

Почему обидеть хочется именно того человека, которому больше других нужна помощь?

Ева потянула на себя балконную дверь. В сером стекле возникли окна дома напротив, а потом и ее отражение: черные волосы, перемешанные с серебряными нитями седины, злые колючие глаза, обиженная мина старухи. Сосед прав. Разве можно быть гармоничной, если не достает какой-то части тела? У Евы не доставало лица.

С людьми на улице было еще хуже, чем со скользкими поверхностями. Ева кожей чувствовала любопытство, переходящее в неловкость. Часто она считывала жалость. Юбки теперь табу. Только брюки, широкие и мешковатые. Чтобы не заметно. Только широкая одежда. Эта девушка хромает – пусть, но она такая, как все.

Почему так хочется быть обычной, если ты особенная?..

Соня пригласила Еву на мастер-класс. Там учили рисовать по клеточкам. Художник изображал на своем листе простые штуки: овал, треугольник, соединяющие их параллельные линии. Точка, точка, огуречик. Ученики повторяли все шаг за шагом, и через два часа у каждого был готовый натюрморт, словно написанный художником. Слегка косоруким, но все-таки. В конце мастер-класса они выставили мольберты в ряд, как в художественной школе, и лектор предложил им самим выбрать лучшую работу. Выбрали рисунок Евы и устроили ей овацию. Ева растерялась. Как минимум пять натюрмортов в группе были круче, чем то, что изобразила она. Не такие кривые уж точно. У Евы нет ноги, а не глаз. Зачем они так? Ева поняла: люди на мастер-классе тоже видели не ее, а лицо покойницы.

Как-то мама достала с книжной полки альбом с фотографиями и присела к Еве на кровать.

– Вся ваша компания. Суслики, – кивнула она с удовлетворением, показывая на одну из фотографий. – Как дела у Лиды?

– Сидит в декрете.

– Ведет свой кулинарный блог, видела?

Ева пожала плечами. После аварии она редко заходила в социальные сети. Словно боялась среди всех этих счастливых и красивых лиц найти свое.

– А Генка какой волосатый, хоть косу плети. Помнишь, как он был влюблен? Собирался жениться. Звонил