Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

— Свободны. Контролировать периметр особняка вместе с Диланом. Ни одна мышь Южного клана не должна подойти к дому.

— Будет исполнено, Альфа, — тихо ответил Маркус, уводя заплаканную Скай из кабинета.

Я развернулся и вместе с Лиамом быстрыми шагами направился наверх, обратно в спальню. Мой личный ад в Столице официально заканчивался. Наступало время для чего-то нового, и чужими мы друг для друга больше не будем никогда.

Аврора

Тяжелая дверь спальни тихо приоткрылась, и в комнату, мягко ступая по ковру, зашел Дориан. На его руках, обхватив маленькими ручками его шею, сидел Лиам. Малыш уже соловел от усталости, его длинные ресницы подрагивали, а серебряные кончики ушек расслабленно опустились.

Лекари Черных Волков только что закончили возиться с моим плечом. Они наложили глухие хирургические швы, обработали рваные края мазью из ведьмовского корня, которая приятно холодила кожу, и ввели блокиратор яда Южного клана. Боль отступила, превратившись в тупую, ленивую истому, но тело всё еще казалось свинцовым.

Дориан подошел к кровати, и под его весом массивный матрас плавно прогнулся. Он аккуратно, словно величайшую драгоценность в мире, опустил засыпающего Лиама на постель прямо рядом со мной. Наш черный волчонок мгновенно свернулся калачиком, уткнувшись носом в мой бок, и тихо, мирно засопел.

Венс остался сидеть на краю матраса. Без своей боевой куртки, в одной шёлковой рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел непривычно домашним, лишенным своего грозного альфа-пафоса. Его светлые волосы были растрепаны, а в янтарных глазах вместо привычной ярости Столицы плескалась глухая, выматывающая усталость.

— Скай мне всё рассказала, Рори, — тихо, с хриплыми ночными нотками в баритоне произнес он, протягивая руку и почти невесомо касаясь пальцами моей щеки. — Про внутреннюю грызню в совете Черных Волков два года назад... Про старейшин, которые спали и видели, как сместить меня после победы над Сайласом. Ты прятала Лиама на Севере, потому что знала: в Столице его бы использовали как рычаг, чтобы уничтожить меня и подмять клан. Ты защищала нашего волка от моих же собственных шакалов.

Я сделала медленный вдох, чувствуя, как через открытый ментальный канал в мою голову теплой, ласковой волной перетекает его безграничное мужское раскаяние, нежность и глухая, ослепляющая любовь к сыну. Барьеры, которые я так тщательно выстраивала два года, окончательно растаяли, превращаясь в пар.

— Я не могла рисковать им, Дориан, — выдохнула я, и в моих серых глазах впервые за долгое время блеснули слезы. Я накрыла его горячую ладонь своей здоровой рукой. — Лиам — это всё, что у меня оставалось от нашей связи. Единственное живое напоминание о том, что Луна не ошиблась, выжигая на моей шее твою метку. Если бы старейшины Столицы забрали его у меня... я бы не пережила этого.

— Больше никто и никогда не посмеет даже взглянуть в его сторону, — прошептал Дориан, и в его глазах на секунду полыхнул опасный огонь истинного вожака.

Он наклонился ниже, сокращая последние сантиметры между нами. Его горячее, мятное дыхание обожгло мои губы, и в следующую секунду случился наш первый за два года интимный, сокрушительный поцелуй. Без злости, без упреков и без разделяющих нас границ Севера и Юга. Это было глубокое, обжигающее примирение двух измученных одиночеством душ. Дориан целовал меня так жадно и трепетно, словно пытался силой своих губ загладить всю ту боль, что мы причинили друг другу, а его вторая рука крепко, собственнически обняла меня за талию, притягивая к своему горячему торсу. Химия между нами вспыхнула с новой, непреодолимой силой, заставляя кровь Норвудов и Венсов гореть в едином ритме.

Но насладиться этим долгожданным покоем нам не дали.

В дверь спальни коротко, но настойчиво постучали. Дориан нехотя оторвался от моих губ, тяжело дыша мне в шею, и его лицо мгновенно приобрело суровое, рабочее выражение.

— Войди, — глухо бросил он, не выпуская моей ладони из своей руки.

Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Дилан. Лицо моего беты было темнее грозовой тучи, а в руках он сжимал распечатку каких-то цифровых логов, которые ему только что передали столичные информаторы Черных Волков. За его спиной хмурой тенью замер Маркус.

— Альфа, — Дилан склонил голову, переводя взгляд с меня на Дориана. — У нас экстренные новости из доков Южного сектора. Мы закончили допрос выживших наемников и вскрыли зашифрованные терминалы Южного клана.

— Излагай, Дилан, — нахмурился Дориан, и на его скулах снова заходили желваки.

— Южный Альфа был лишь пешкой. Исполнителем, — бета сделал шаг вперед, протягивая Дориану бумаги. — Ведьмы Юга не смогли бы так чисто пройти сквозь ведьмовские барьеры Авроры на Севере. Координация похищения Лиама, слив информации о его геолокации и точное время тренировок конвоя... всё это координировалось через закрытые ментальные каналы связи изнутри Столицы. Заказчик сидит прямо здесь. В твоем собственном доме, Дориан. Это кто-то из совета старейшин Черных Волков.

В спальне воцарилась леденящая, звенящая тишина. Маленький Лиам на софе испуганно вздрогнул во сне, уловив резкое изменение ауры в комнате.

Я медленно перевела взгляд на Дориана. Его янтарные глаза превратились в два куска болотного льда, а пальцы сжались на спинке кровати с такой силой, что дорогое дерево с треском лопнуло. Твари, которые едва не уничтожили нашего сына, всё это время сидели за его собственным столом, улыбались ему в лицо и ждали момента, чтобы нанести удар в спину. Внутренний враг оказался гораздо ближе, чем мы думали. И Черным Волкам Столицы сегодня предстояло узнать, что бывает, когда Альфа-отец выходит на тропу внутренней зачистки.

Глава 24. Внутренний трибунал

Дориан метался по спальне, напоминая запертого в клетке дикого зверя. Его янтарные глаза полыхали опасным, первобытным огнем, а широкая грудь рвано вздымалась под шёлковой рубашкой. Вся его сущность Альфы требовала немедленной, кровавой расплаты. Он хотел спуститься в Большой зал один и просто перегрызть глотки каждому старейшине Черных Волков, кто посмел приложить руку к похищению Лиама.

— Ты останешься здесь, Аврора, — рыкнул он, резко останавливаясь у края кровати. Его голос вибрировал от альфа-магии, заставляя стекла в окнах жалобно звенеть. — Дилан и Маркус заблокируют этаж. Я сам вырежу эту крысу. К сомнительным старейшинам Столицы я выйду один.

Я лишь лениво, со стальной жестокостью ухмыльнулась, сбрасывая с ног шерстяное одеяло. Проигнорировав острую, ноющую боль в туго забинтованном плече, я поднялась с матраса. Моя серебряная волчица внутри оскалилась, полностью разделяя мое хладнокровное бешенство.

— Если ты просто пойдешь и устроишь там бойню, Венс, ты получишь раскол стаи, — ледяным тоном процедила я, подходя к