Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

вспыхнули и погасли золотые руны Луны, скрепляя этот политический и магический триумф. Я больше не была чужой для его мира. Я больше не была «пустой человеческой девчонкой», которую презирали старейшины Сити. Я стала первой в истории женщиной, которая одновременно являлась Альфой своего великого клана на Севере и полноправной Луной Черных Волков Столицы. Я вернула свой законный трон и заняла место рядом со своим Альфой.

— Да здравствует Альянс! Да здравствует Альфа и Луна! — первым оглушительно выкрикнул Дилан, вскидывая кулак вверх.

— Приветствуем Лидеров! — подхватил Маркус, и через секунду вся заснеженная трасса взорвалась таким мощным, коллективным, восторженным ревом сотен глоток, что с гор сорвалась небольшая лавина.

Парни из штурмовых когорт Черных Волков синхронно опустились на одно колено перед Алтарем, склоняя головы перед нашей новой семьей. Белые волки Севера последовали их примеру, приветствуя могущественный союз двух сильнейших лидеров.

Маленький Лиам, видя это грандиозное зрелище, забавно надул щеки, сделал шаг вперед и своей крошечной ручкой тоже ухватился за рукоять серебряного кинжала на алтаре, безмолвно заявляя свои права наследника объединенного клана. Дориан хрипло, гордо рассмеялся, подхватил нашего пятилетнего с виду сына на руки и поднял его над головой, демонстрируя стае их будущего вожака.

Я смотрела на своего истинного, на нашего спасенного мальчика и чувствовала, как невидимые нити Луны внутри моей груди наконец-то завязались в идеальный, прочный узел. Мы выдержали два года ада, выстояли против внешних врагов и внутренних крыс, и теперь никто в этой вселенной не сможет разрушить то, что было скреплено нашей кровью.

Церемония была завершена, Альянс рожден, но впереди нас ждал самый главный, самый важный шаг — возвращение домой, в ледяную цитадель Норвудов, где на пороге замка нас ждал измученный двухлетним ожиданием отец. Семья должна была воссоединиться окончательно.

Глава 26. Возвращение домой

Тяжелые кованые ворота ледяной цитадели Норвудов со скрежетом распахнулись, пропуская наш объединенный конвой на внутренний двор замка. Родные северные хребты встретили нас чистым, хрустальным морозным воздухом, который после удушающего неонового смога Столицы казался целебным нектаром. Заснеженные сосны шумели над головой, словно приветствовали возвращение своей Альфы. Но в этот раз я возвращалась домой не одна, и не как беглый адвокат. За моей спиной стоял Первый Единый Альянс, а в салоне броневика мирно спал Лиам.

Едва внедорожник Дориана замер у главного крыльца, массивные дубовые двери замка распахнулись. На верхнюю ступень растерянно и спешно вышел мой отец, Аларик Норвуд. За его спиной хмурой, но преданной тенью замер Дилан, который уже успел доложить ему по рации об успешном исходе южного капкана. Взгляд отца — уставший, измученный годами одиночества и той страшной двухлетней тайной, которую вся стая хранила по моему приказу, — судорожно сканировал прибывшие машины. Плечи Аларика, некогда великого вожака Севера, были сгорблены под тяжестью застарелой боли от потери мамы.

Дориан вышел из машины первым. На его сильных руках, уютно устроившись на широком плече Альфы, сидел проснувшийся Лиам. Наш маленький двухлетний черный волчонок с серебряными кончиками ушек сонно потирал кулачками свои большие зеленые глаза, точь-в-точь копирующие глаза Дориана. Из-за мощной, гремучей смеси крови двух истинных лидеров Лиам физически рос с пугающей скоростью — сейчас он выглядел как крепкий, ладно сложенный пятилетний мальчик с гордой осанкой Норвудов и тяжелой, врожденной аурой Венсов.

Аларик Норвуд замер на крыльце, превратившись в каменное изваяние. Его дыхание перехватило, а серые глаза округлились от такого колоссального, оглушительного трепета, что у меня самой внутри всё сжалось от подступивших к горлу слез. Отец смотрел на мальчика, и на его бледном лице одна за другой сменялись эмоции: шок, неверие и... запоздалое, ослепляющее счастье. Он видел в чертах Лиама не просто кровь Венса. В мягком разлете бровей, в упрямо сжатых детских губах и форме подбородка Аларик Норвуд узнавал черты своей погибшей истинной пары — Ингрид. Наша мама словно оживала в этом маленьком продолжении нашего рода.

Дориан медленно, уважительно склонив голову перед старым вожаком, сделал три широких шага вверх по ступеням и аккуратно опустил Лиама на деревянный настил крыльца прямо перед моим отцом.

Мальчик не испугался сурового вида Аларика. Он уверенно расправил маленькие плечи, задрал голову и внимательно посмотрел на дедушку своим не по годам расчетливым, леденящим взглядом.

— Привет, — звонким, чистым и удивительно твердым голоском произнес Лиам, делая шаг навстречу. — Ты ведь мой дедушка Аларик? Мама на Севере часто показывала мне твой портрет в Большом зале. Она говорила, что ты самый храбрый волк в этих лесах. Не грусти. Плохие дяди из Столицы меня больше не утащат. Мой папа Дориан их всех прогнал.

Отец глухо, ранено выдохнул, и его колени подогнулись под тяжестью нахлынувших чувств. Великий Альфа Севера, который два года доживал свои дни блеклой тенью, опустился на колени прямо на холодный деревянный настил перед пятилетним внуком. Его покрытые шрамами руки заметно дрожали, когда он бережно, словно хрустальную вазу, притянул Лиама к своей груди, утыкаясь носом в его угольно-черные волосы.

— Мой мальчик... Мой маленький черный волчонок... — хрипло, со слезами в голосе шептал отец, задыхаясь от переполнявшего его легкие воздуха.

Лиам доверчиво обхватил шею дедушки своими крошечными ручками, а его серебряные кончики ушек радостно приподнялись, улавливая родную, успокаивающую магию Норвудов. Я смотрела на эту сцену, стоя рядом с Дорианом, и чувствовала, как многолетняя, кровоточащая рана в сердце моего отца наконец-то затягивается, исцеляясь от присутствия этого маленького чуда. Семья Норвудов была воссоединена окончательно. Смерть мамы больше не была концом нашей истории — Лиам стал нашим новым началом.

Позже вечером, когда цитадель погрузилась в блаженное, уютное затишье, а Лиам уснул в своей старой детской под присмотром счастливого Аларика, я вышла на галерею второго этажа, чтобы вдохнуть ночную прохладу.

Из глубины коридора, ведущего к гостевым комнатам, донеслись тихие, эмоциональные голоса. Я инстинктивно замерла в тени колонны, не желая нарушать чужое уединение, но то, что я увидела, заставило мою серебряную волчицу внутри понимающе оскалиться.

У приоткрытого окна стояла Скай. Моя младшая сестренка, которая два года несла на своих хрупких плечах груз моей столичной тайны, выглядела уставшей, но в её серых глазах больше не было паники. Прямо перед ней, практически блокируя её своим мощным, массивным телом, стоял Маркус. Бета Дориана, который всю ночь штурмовал Южный сектор ради моего сына, сейчас смотрел на Скай с такой дикой, голодной и одновременно трепетной нежностью, что воздух между ними буквально плавился от тактильного напряжения.

— Ты лгала мне, Скай, — тихо, со свинцовой хрипотцой в