Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

баритоне произнес Маркус, протягивая руку и осторожно, почти невесомо заправляя золотистую прядь её волос за ушко. Его пальцы слегка дрожали от сдерживаемой близости. — Два года ты возила вещи на Север, смотрела мне в глаза по нашей связи стаи и заставляла моего волка сходить с ума от недомолвок. Ты знала, что у Дориана растет наследник, и держала меня за слепого дурака.

Скай упрямо задрала подбородок, глядя в его янтарные глаза, но я через ментальное эхо чувствовала, как её собственная волчья сущность, спавшая до этого, начинает делать первые, робкие шаги навстречу его ауре. Между ними наконец-то открыто, на полную мощность вспыхивали узы истинности, которые они больше не могли игнорировать.

— Я защищала сестру, Маркус, — эмоционально, но твердо ответила она, и её дыхание коснулось его шеи. — Аврора пожертвовала своей волчицей ради меня восемь лет назад. Если бы я предала её секрет, я бы не смогла смотреть на себя в зеркало. Но теперь... теперь всё закончилось. Лиам дома. Наш Альянс рожден. И я больше не стану стирать твои поисковые маяки.

Маркус низко, хрипло рассмеялся, и в его глазах проступил тот самый первобытный, собственнический инстинкт Черных Волков. Он сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними до нуля, и жестко, горячо прижал Скай к своей широкой груди, утыкаясь носом в её волосы.

— Больше никаких тайн, птичка. Мой волк выбрал тебя, и на этот раз Севеpу придется поделиться своей золотой девочкой со Столицей.

Я улыбнулась, тихо отступая обратно в темноту коридора. Напряжение и стекло, которые разрывали наши кланы два года, окончательно уступали место новому союзу. Скай обрела своего защитника, Маркус принял её верность семье, и эта сюжетная арка закладывала потрясающий, сильный фундамент для будущего нашей объединенной стаи.

Эпилог

Пять лет спустя

Северные земли встречали весну непривычно ласковым, почти осязаемым теплом. Белоснежные вековые снега, веками защищавшие ледяную цитадель Норвудов, теперь неохотно отступали, ленивыми ручьями стекая к подножию гор и обнажая сочную, умытую морозами зелень холмов. Хвойный воздух, когда-то казавшийся Авроре целебным нектаром после удушающего столичного смога, сегодня был наполнен ароматами талой воды, просыпающейся магии земли и первозданной свободы. Но самые большие, тектонические изменения произошли не в природе Севера, а в умах и сердцах оборотней. Взаимная вековая ненависть, страх и ложь, раскалывавшие два величайших клана, окончательно уступили место нерушимому союзу, скрепленному кровью, выстраданным миром и Первым Единым Альянсом.

В просторном, залитом утренним солнцем кабинете Альфы Севера царила непривычная, умиротворяющая тишина. Аврора стояла у раскрытого настежь окна, подставив лицо ласковым лучам. На ее плечах больше не лежала та удушающая, ледяная плита одиночества и глухого отчаяния, которая едва не погубила ее после тяжелого выбора между престолом и истинным. Тяжелая серебряная корона Норвудов по-прежнему покоилась на ее волосах, но теперь она была символом не жертвенности или вечного долга, а подлинной силы, мудрости и возрождения рода.

Сзади раздались тихие, но невероятно уверенные шаги. В ту же секунду воздух вокруг наэлектризовался, наполняясь родным, до боли знакомым ароматом грозы и чистого озона. Большие, горячие ладони Дориана Венса привычным, собственническим движением легли на ее талию, прижимая девушку к своей широкой, сильной груди. Он уткнулся носом в ее волосы, с упоением вдыхая ее запах, и медленно, с легкой хрипотцой выдохнул:

— Снова мыслями в прошлом, Рори?

Аврора на мгновение прикрыла глаза, растворяясь в его магии, которая больше не натыкалась на глухие ментальные блоки ведьм. Откинув голову на его плечо, она повернула лицо и встретилась взглядом с его темными, искрящимися первобытной нежностью глазами.

— Скорее, пытаюсь поверить в настоящее, — тихо, с легкой улыбкой отозвалась она. — Иногда, когда я смотрю на наши земли, мне кажется, что вся эта тишина — лишь затишье перед очередной бурей. Что всё это мне просто снится.

— Это реальность, любовь моя, — Дориан мягко развернул ее в своих руках, заставляя полностью повернуться к себе, и заглянул в самую душу. — Наша выстраданная реальность. Больше ни одна тварь не посмеет посягнуть на то, что принадлежит нам. Наш волк внутри спокоен. И я никогда больше не выпущу тебя из рук.

Их путь к этой весне был выжжен дотла. Им потребовались годы, чтобы перешагнуть через взаимные обиды, уязвленную гордость королевы и ломающую изнутри правду. Дориану пришлось пройти через ад, чтобы принять ее прошлый выбор, простить два года утаиваемой тайны и осознать, ради чего она пожертвовала их счастьем. А самой Авроре — научиться заново доверять мужчине, которого она когда-то сама оттолкнула ради спасения стаи. Но южный капкан, едва не лишивший их самого дорогого, сжег последние сомнения. Они выстояли.

Вдруг с улицы, со стороны цветущей поляны у главного крыльца цитадели, донесся звонкий, раскатистый детский смех, который тут же перерос в заливистый, грозный рык.

Аврора и Дориан одновременно повернулись к окну, глядя на внутренний двор замка.

Там, высоко подпрыгивая в воздухе и поднимая ворох прошлогодней травы, резвился крупный семилетний мальчишка. Из-за мощной, гремучей смеси крови двух сильнейших альф континента Лиам развивался с пугающей скоростью — сейчас он физически выглядел как крепкий, ладно сложенный подросток с безупречной, гордой осанкой Норвудов и тяжелой, давящей аурой Венсов. В его движениях уже угадывалась опасная, хищная грация вожака. Он то и дело оборачивался в прыжке, демонстрируя великолепную, блестящую угольно-черную шерсть, на которой яркими серебряными искрами вспыхивали кончики круглых ушек — его личное клеймо истинности и ведьмовского наследия. Лиам на секунду замер, задрав голову к окну родителей, и его большие зеленые глаза, точь-в-точь копирующие глаза Дориана, весело блеснули на солнце.

Прямо за ним, шутливо рыча и пытаясь поймать племянника за пушистый хвост, бегала белоснежная волчица. Скай теперь была частым гостем на Севере. Она упрямо твердила, что ее волку жизненно необходим морозный воздух Норвудов, хотя вся цитадель знала истинную причину. Чуть поодаль у резных ворот стоял Маркус. Бета Дориана, некогда штурмовавший Южный сектор ради спасения Лиама, теперь выглядел абсолютно умиротворенным. Его янтарные глаза с диким, голодным, но бесконечно трепетным обожанием следили за каждым движением белой волчицы. Узы истинности, которые они со Скай когда-то пытались глушить из-за тайн и обязательств, теперь горели на полную мощность. Больше никаких поисковых маяков, никаких недомолвок — Севеpу пришлось поделиться своей золотой девочкой со Столицей.

Но самым главным чудом для Авроры было не это.

На деревянной скамье под вековой сосной сидел бывший Альфа, ее отец — Аларик Норвуд. Тот самый великий вожак, который два года доживал свои дни блеклой, измученной тенью, сгорбленный под